— И кашель начался после приёма? — добавил я.

— Ну, недели через полторы… — он оборвался на полуслове. — А это связано?

Я кивнул. Именно это я и читал про подобные препараты.

Вообще вспоминаю тот период, когда лежал в больнице и поглощал знания. Я изучал фармакологию жадно, проводя за чтением почти целые дни. Моя отличная память и некоторая схожесть с препаратами из моего мира помогли довольно быстро усвоить весь этот курс. Хотя изучать тонкости я продолжал до сих пор. В этом мире по-другому пока было никак.

— Кашель у вас как раз из-за Эналаприла, — объяснил я. — Такой побочный эффект встречается при применении препаратов из группы ингибиторов АПФ довольно часто. Кашель сухой, усиливается ночью, без мокроты. Всё, как у вас.

— А как такое возможно? — удивился он.

— Эналаприл влияет на фермент, который расщепляет брадикинин — вещество, раздражающее дыхательные пути, — объяснил я. — Брадикинин накапливается, и, соответственно, появляется кашель.

— Но если я перестану принимать таблетки, у меня снова поднимется давление, — протянул пациент.

— Верно, — кивнул я. — Поэтому я просто заменю их на другую группу. На сартаны, а точнее — на Лозартан.

Я достал лист бумаги и подробно расписал ему свои назначения. Лозартан тоже хорошо снижает давление, и кашля от него не будет.

— Точно не бронхит? — забирая рецепт, уточнил пациент.

— Точно, — заверил я. — Вот увидите: прекратите принимать Эналаприл — пройдёт и кашель. Если нет, то снова вызовите меня.

— Хорошо, — кивнул тот.

Я вышел из дома и вернулся в машину. Мы объездили остальные вызовы, и я отметил, что до приёма оставался целый час.

— Костя, мы можем съездить к пациентке не из списка? — спросил я у водителя. — Мне нужно группу на дому оформить одной женщине, и я бы хотел её осмотреть.

— Без проблем, — пожал плечами водитель. — Для меня чем больше адресов — тем лучше вообще. Так что диктуй.

Я продиктовал ему адрес пациентки с ревматоидным артритом, которой предстояло оформлять группу на дому, и мы поехали.

— А почему чем больше адресов — тем лучше? — полюбопытствовал я по дороге.

— Да так, — Костя замялся, на этот вопрос ему явно не хотелось отвечать. — Просто так сказал, забей.

Что-то он не договаривал. Но сейчас решил не допытывать его расспросами. Кивнул и снова уставился в окно.

Простова Екатерина Владимировна жила в многоэтажном доме. В том же самом, где жила и тётя Виолетты. Жаль, что ключи не взял ещё, мог бы сразу два дела сделать по пути.

Пятый этаж, двадцатая квартира. Как же я не люблю лестницы и пятые этажи! Путь занял у меня десять минут и два вдоха через ингалятор. Ничего, я над этим работаю.

Добрался до квартиры, минуту выделил себе на восстановление дыхания, постучал в дверь.

— Иду, — послышался откуда-то из глубины квартиры женский голос.

Ждать пациентку пришлось ещё минуты две. Зато за это время я окончательно восстановил дыхание.

— Здравствуйте, — дверь открылась, и на пороге я увидел невысокую и очень худую женщину лет шестидесяти. Она опиралась на ходунки и еле стояла.

— Добрый день, я ваш участковый врач-терапевт, Агапов Александр Александрович, — представился я. — Звонил вам по поводу оформления группы инвалидности. Вот, решил сделать осмотр на дому.

— Проходите, — она чуть отодвинулась. — Извините, что долго. Мне тяжело добираться до дверей.

Мы прошли в квартиру. Она была двухкомнатной — побольше, чем квартира тёти Виолетты. Обстановка примерно такая же, было заметно пыльно. Дому явно не хватало внимания, хотя бы банальной уборки.

Женщина провела меня в одну из комнат и медленно опустилась на диван.

— У вас вторая группа инвалидности? — копаясь в своих записях, уточнил я.

— Да, — ответила Екатерина Владимировна. — Истекла уже месяц как. Я всё не могла собраться и сама заняться этим вопросом. А теперь вот и без соцработницы из-за этого осталась.

Тогда понятно, почему квартира в запущенном состоянии. Я пока точно не изучил вопрос, как в этом мире работают соцработники. Но уверен: от наличия у пациента группы инвалидности многое зависит.

— Группа по ревматоидному артриту? — продолжал уточнять я.

— Да, двадцать лет уже, — Простова вздохнула. — Раньше хоть как-то двигалась, а теперь совсем худо стало. Руки не гнутся, да и ноги тоже. Сейчас зимой вообще выходить перестала, хорошо продукты соседка приносит, а пенсию — почтальон.

Я перешёл к осмотру пациентки. Суставы пальцев у неё были деформированы, горячие на ощупь. Сильно искривлены. Полностью сжать или разжать кулак Простова не могла.

— Боль есть? — спросил я.

— Постоянная, — вздохнула она. — Обезболивающие горстями пью уже.

Колени тоже были припухлыми, сгибались с трудом едва ли на тридцать градусов.

Классический ревматоидный артрит.

— А у ревматолога на учёте вы состоите? — уточнил я.

В нашем городе ревматолога нет, а в Саратов женщина явно ездить не может. Но ревматолог нужен, ведь он корректирует лечение.

— Я с платным на связи, — пояснила Простова. — По телефону консультируюсь. По-другому никак в моей ситуации. Дорого, конечно, но что поделать.

Я кивнул, отметив себе, что нужно будет запросить осмотр этого ревматолога. Хоть он и предоставит его заочно, для оформления группы инвалидности это подойдёт.

— Что принимаете? — продолжал опрос я.

— Метотрексат, преднизолон, обезболивающие, — Екатерина Владимировна указала мне рукой на столик, который был завален коробками из-под лекарств. Я внимательно переписал все названия и дозировки.

Отметил про себя, что имелись препараты для защиты желудка. Историю, которая была с Верой Кравцовой, повторять я не собирался.

Интересно, у той девушки есть инвалидность? Хотя, думаю, там не настолько сильные поражения суставов.

— По поводу инвалидности, — после ещё нескольких вопросов перешёл к делу я. — Вам нужно пройти ряд обследований. Большинство я организую на дому, но необходимо явиться в поликлинику на рентген суставов. Как вы понимаете, рентген на дому сделать невозможно.

— А как я поеду? — расстроилась Простова.

— Мне сказали, что для этого существует специальное социальное такси, — пояснил я. — Постараюсь выяснить, как именно его заказать, и сообщу вам.

Пока не представлял, что это за такси такое. И есть ли оно вообще в Аткарске. Но расстраивать пациентку раньше времени точно не хотел.

— Поняла, — слабо улыбнулась та. — Спасибо вам большое.

Я посмотрел на её руки, на деформированные пальцы, припухлые суставы. В прошлой жизни я бы исцелил её за несколько минут. Направил бы прану в её суставы, восстановил бы хрящевую ткань, снял воспаление. И она бы встала с дивана без боли, без заболевания.

А сейчас приходится выписывать препараты, оформлять группу инвалидности.

На долю секунды прикрыв глаза, я активировал свой маленький осколок праны и направил в Простову. Попытался хотя бы облегчить боль.

Прана закончилась очень быстро, но уверен: боль ненадолго отступила. Скорей бы восстановить силы. Правда, не знаю, как точно это сделать в мире без магии.

Пока что всё, что придумал на этот счёт — почаще использовать свою прану. И делал это регулярно, понемногу облегчая симптомы пациентов. Они этого даже не замечали. Или замечали, но явно никак не связывали со мной.

Однако нужно было срочно найти другие методы для восстановления своей магии, иначе я так до старости свои силы не верну. И парочка идей для этого у меня уже были. Но для их реализации придётся ехать в Саратов или другой большой город, поскольку здесь я не найду нужного.

Закончив с Простовой, я покинул её квартиру и вернулся в машину. Пока мы ехали назад, откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Усталость навалилась новой волной.

Практически бессонная ночь, куча проблем. Справлюсь, ничего. На том свете всяк было бы хуже.

В поликлинику мы вернулись в половине первого. К этому времени Виолетта как раз успела заполнить все мои журналы.

— Всё готово, — робко улыбнулась она мне, отдавая журналы. — Знаете, куда нести журнал обращений и посещений?

Да я всё ещё не понимал, что это вообще за посещения и обращения.

— Запамятовал, — ответил я. — Куда?

— В главный корпус, кабинет два, — тут же ответила она. — Лучше сейчас отнесите, пока приём не начался. Они в пятницу коротким днём работают.

— Понял, спасибо, — я забрал журналы.

— И вот ключи, — Виолетта робко улыбнулась и отдала связку ключей. — Корм там в шкафчике, найдёте. И воду надо будет поменять.

— Разберусь, — я сунул ключи в карман. — Всё будет сделано.

Рассчитывал, что за оставшиеся полчаса успею перекусить в столовой. Но теперь приём пищи придётся отложить до ужина, надо нести журналы.

Главный корпус за первую неделю работы успел изучить уже очень хорошо. Побывал чуть ли не в половине кабинетов.

В этот раз разыскал кабинет номер два, постучал, вошёл внутрь.

Тесный кабинет был заставлен стеллажами с папками. Стояло два стола с компьютерами, за которыми сидели две женщины. Одна была лет пятидесяти, полная, укутанная в цветастый платок. Она что-то печатала и не обратила на меня никакого внимания.

Вторая лет сорока, с короткой стрижкой и длинным носом. Она тут же с удовольствием оторвалась от своей работы.

— Что вы хотели? — спросила у меня.

— Принёс журнал посещений и обращений, — ответил я. — Пятый участок.

— Участковые пошли, — оживилась она. — Давайте сюда.

Я протянул ей журналы, и она тут же принялась за изучение.