- Эй! Есть там кто?

- Да... есть, - мужчина был явно не в своей тарелке. Видать, не ожидал, что ребята все видят.

- Даю десять минут. Чтобы все сняли!

Ромка сразу же бросился чуть в сторону, пробежав несколько десятков шагов. Вот она Сенькина квартира. Точно, монтируют. Так, звонок. Ага! Клюнуло! Старший отдал распоряжение подельнику снять жучки и быстро уходить. То-то же!

Сеньку привезли через пару часов после звонка. Выпустили из машины, а сами уехали. Друг стоял у дверей подъезда и ничего не понимал. Потом развернулся и бросился к себе домой. А ключей-то нет, и дома никого. Ромка высунул голову через окно и, протягивая руку, сказал:

- Давай, Сень, быстрее.

Сенька удивился, но сориентировался, и вот он уже в объятиях друзей.

- Ребят..., - а у самого глаза на мокром месте.

- Ладно, Сень, ты чего? Мы же тебя не бросим!

Ну, а дальше пошли рассказы. Парни говорили (хвастались!) о своей жизни в новом мире, а Сенька больше молчал или улыбался. Только как-то невесело. Тяжело вспоминать о том, что с ним было после ареста? Или на него так повлиял звонок матери, которой друг позвонил почти сразу же, как встретился с друзьями?

А причина немного подавленного настроения прояснилась, когда Ромка спросил друга, зачем тот признал свою вину в ограблении, которое было в лесу близ Ладоги. Ведь не били же тогда? Или били?

- Тогда не били. А чего отпираться? Свидетели, они же потерпевшие, есть. Меня опознали. Бить начали потом, про вас спрашивали, про оружие, где хранится. Тогда я ничего не сказал, а когда отправили в Москву, там...

На глазах Сеньки выступили слезы, да и голос задрожал.

- Там я всех выдал, не смог терпеть. Сразу же после первого раза.

- Первого чего?

- Ну...

Сенька замялся и, уже размазывая слезы по лицу, показал на свои уши. Ого, да это вовсе не грязь, как можно было подумать с первого взгляда!

- Чего это?

- Ток.

- Гады! Кто сделал?