- За что посадили, мы того не знаем, - резонно возразил горожанин. – Политика – дело темное. А ворожеев убивать он дело говорил. Жгли и жечь будем, а то к Шамору все провалимся.

Под одобрительное улюлюканье толпы на площадь тащили старика. Тот вырывался и визжал, как дикий кот, но его держали крепко.

- Что он вам сделал?

- Корову соседу уморил. За такое костер полагается.

- А может, она сама сдохла? – внес я революционное предположение.

- Как это сама. Сами не дохнут! Сказали, уморил, значит, уморил. А не уморил, так потом уморит. Чернокнижник он и есть чернокнижник.

Охапка хвороста становилась все толще. Старик изрыгал проклятия, некоторые из которых не знал даже я с моим богатым словарным запасом.