- Обижаешь, добрый человек. За то, что преступление совершил. По справедливости, стало быть.  Это в других каких городах всех колдунов без разбора хватают и на костер. А у нас бургомистр добрый, прогрессивный, самим Светом посланный. Нам что колдун, что не колдун, коли человек хороший, все едино. Только налог плати и отмечаться не забывай. Преступит какой обычный человек закон, так же на эшафот пойдет, мы различий не делаем. В мире живем, да и как не жить, когда через шестьдесят миль Империя. Вот придет Констанс бить-убивать, а мы ей скажем, что братьев ее не трогаем. Что друзья мы каждому колдуну, кто сам с нами дружить хочет. Авось, и Темная нас не тронет.

Палач пинком выбил из-под ног осужденного колодку, тот закачался и задергался. Лицо стало стремительно синеть.

- И правильно делаете, - похвалил я. – Всем бы с вас пример брать. Не так давно на наших глазах ворожея за корову пытались сжечь. И то непонятно, морил он ее или нет. Несправедливо, как по-вашему?

- Несправедливо. Что ж, человека и за корову убивать, хоть и колдун. Высекли бы, да и все. Изверги. У нас такого и быть не может!

- Рад слышать. А этот что совершил? Полагаю, что-то худшее, чем уморить корову?

- Конечно, - серьезно ответил мужик. – Двух коров. И козу еще. В прошлом году на него донос был, так мы к нему по-людски, всыпали батогов да обрили. Думали, угомонится. Так в этом то же самое. Сдохла коза Жучка, любимица наша, брюхо вспухло. А две коровы и коза это уже рецидив называется. Не понимает доброго слова человек. А таких рецидивистов нам не надобно, мы в мире живем. По справедливости!

Тело дернулось в последний раз и затихло. Вывалившийся язык злостного рецидивиста напоминал красного слизняка.