- Этот убогий, насколько я вижу, не колдун. Да и Шамора маги осуждают. Не почитают уж точно.

- Да ладно? А кто из каждого магокамня так вдохновенно рассказывал, что Лофт отправляет кровавые жертвы Шамору?

Я промолчал.

- И вечное блаженство настанет, слышите, вечное! – орал проповедник. – Не бойтесь, не противьтесь неизбежному, соединятся два мира, и будет нам счастье. Но не сразу, ох, не сразу. Выстрадать нужно лучший мир, кровью выстрадать, слезами оплакать. Когда явился вам Шамор в мудрости и милости своей, что вы сделали? Что вы сделали, я спрашиваю?! Отвергли вы спасителя своего, на муки обрекли! И страдать вам теперь! Страдать, слышите! Кайтесь, ибо Шамор вернется! Вернется в обличии ином, с силою великою, и все вы падете перед ним на колени!

Горожане проходили, опуская голову. Мутный, словно протухший взгляд шаморанца выцепил из людского потока молодую девку.

- Идет она, бесстыдница! Небось, перед каждым ноги раздвигает. Все страдать будете, все! И ты, прошмандовка! Покайтесь, псы смердявые. Покайтесь!

Хлопнули ставни, и проповедника окатило ведро с нечистотами. По улице прокатился хохот, шаморанец вытаращил глаза, замахал руками и завизжал проклятия, пытаясь вытряхнуть из волос картофельные очистки. Оскорбленная девица показала ему средний палец.