– Ты совершенно права, мама! У меня такое чувство, словно нечто темное наброшено на память отца.

– А ты советовался с Леонидом Кирилловичем?

– Без конца ломали голову. Перебрали все полевые материалы папы. Так или иначе, но тревога поднята, и, очевидно, они это поняли.

– Почему ты знаешь?

– Дерагази пробыл в Ленинграде всего три часа и, пока я его разыскивал, улетел в Стокгольм. Нить оборвалась, а я хотел услышать от него самого, что ему надо от нас. И предложить свою помощь в обмен на сведения о Тате. Это мне посоветовали.

– Что еще хочешь узнать, мой мальчик? Для меня в тысячу раз легче было бы знать, что она на самом деле кого-то полюбила, что ее жизнь с нами не была сплошным притворством.

– А я не уверен, что это так!

– Все равно! Еще горше думать о ее очаровании, несомненных достоинствах, всестороннем умении и сознавать, что все это лишь высшая тренировка подосланного агента темных дел. В наш дом, пусть маленький и бедный, но чистый, вошло, вползло… о-ох!

Ивернев опустился на колени перед креслом, целуя и гладя похудевшую руку матери.

– Знаешь, мама, я думал… Там, в Москве, есть такой замечательный врач-психолог. Он выяснил, что профессор Дерагази гипнотизер и он едва не увлек дочку Андреевых – Риту, не знаю уж с какими целями. У этих двойных людей всегда будешь ожидать какого-либо особого намерения, даже там, где его нет.

– И ты думаешь, что она?.. – встрепенулась Ивернева.

– Не знаю, не знаю… Но мне в Москве много рассказывали о способах, какими можно заставить человека отдать душу черту. В особенности девушку, молодую женщину. Есть целый ряд гнусных способов ее опозорить, унизить, запугать и затем послать на темные дела. И чем дальше, тем прочнее запутывается сеть, и жертве кажется, что нет выхода!

– Но ведь, кажется, сейчас законы куда более мудрые. Так чего же бояться?

– У них сложная, продуманная система.

– У тебя есть какие-нибудь планы, где искать Тату?

– Только один. И ты сейчас укрепила меня в этом намерении. Я хочу опубликовать в газете – нашей «Правде» или «Вечернем Ленинграде» – рассказ под названием «Дар Алтая». В нем описать Тату и дать ей понять, что я… мы с тобой не считаем ее погибшей и не собираемся мстить. Наоборот, мы ждем ее, поможем вернуться к жизни без страха и преступления. И если она такая, как мне кажется, если я правильно прочитал ее сердце, она не может быть тяжкой преступницей. Она поймет и придет, а мы… защитить ее помогут друзья. Если только она еще здесь. Читает она много!

– Мне нравится твой план, но…

– Сомневаешься, сумею ли я написать рассказ, такой, чтобы приняли к печати? Ты низкого мнения о собственном сыне! Я все же не настолько невежествен, чтобы считать, будто сделаться писателем – раз плюнуть, стоит только взяться. Нет, я пойду к крупному писателю с богатой фантазией, расскажу ему в общих чертах и упрошу написать для меня. И если он добрый человек – а хороший писатель не может не быть добрым, – то он возьмет меня в соавторы. Для того чтобы Тата поняла рассказ как объявление, как призыв к ней, надо и мою фамилию в заголовке.