— А у мастера ножик есть. Помнишь? Тот, которым один саторец другого прирезал?

— Вар дело говорит, — кивнул Билл. — Мы тоже можем тихо подобраться, прикинуться, да таким ножом на тот свет справить. Только нож у мастера один. Значит и выбирать надо так, чтобы маг один был. Второй точно к себе уже не подпустит и нас на тот свет отправит.

— Это да, — кивнул Гурт. — Тут тоже надо следить, чтобы маг один был. Но у меня тут мысль есть, которую обдумать надо.

— М-м-м-м? — повернулся к нему отрядный повар.

— Мы кто? — спросил Гурт и обвел всех собравшихся взглядом.

— Как кто?

— Солдаты?

— Люди?

— Я не про это. Вот были мы солдатами восточного полка. Приграничного крыла. Так? А сейчас? — Гурт тоже сполоснул лицо и продолжил: — Сейчас мы кто? Полка нет, нашего крыла тоже. Вроде как мы императору служили, но и его нет, и наследники кончились. Кто мы получается?

Над парящей водой повисла тишина, во время которой каждый пытался придумать хоть что-то.

— Я так подумал и получается, что мы с вами, вроде как, свободные люди. Никому ничего не должны. Значит и идти дальше с мастером нашим нам, вроде как, и не обязательно. — произнес Гурт. — Это я не к тому, что зову вас на сторону или отговариваю. Просто надо сейчас решить, если уходить хотел.

— Чтобы не получилось как с Румом, — кивнул Жак. — Но я так мыслю, что своего слова я забирать не собираюсь. Мертвый я. Умер еще тогда, на восточном хребте. И от мастера нашего я ни ногой.

— Оно так скорее всего выйдет, что полечь мы можем на западе, — кивнул рыжий воин. — Да, что там говорить — не там, так дальше. Все равно поляжем. А слово оно не воробей. Мы вроде как себя уже похоронили. Так, чего кривляться? Назвался мертвым — иди до конца.

— Мертвые мы, — кивнул Вар. — Осталось смерть свою найти.

— Мертвые, — отозвался Гурт. — Черт его знает как после войны оно сложится, но нашего темного я не брошу. Я с ним недавно говорил и… Говорил как с равным. За словом в карман не лез и все ему за Липу сказал. Он ее хотел в нежить обратить.

— А он?

— Обещал подумать над сказанным. И потом ее в нежить не обратил, а тот камень себе в уплату взял. — пояснил Гурт. — Я так думаю, если рядом с ним живых не будет — тьма ему последний глаз закроет и не будет в нем ничего людского. Пусть уж лучше я за так помру, но его от той тьмы удержать надо.

— Слышишь, Жак, — подал голос Вар. — Ты того калеку в дальнюю комнату отнес?

— Ага, — кивнул молодой воин. — Я его на большой постамент положил держал, пока мастер на нем полосы рисовал и точки ставил.

— Резать будет, — выдал свою версию Гурт.