— Жду тебя через два часа, Юризиан. За Дорна и Императора!

— Как скажешь, реклюзиарх.

— Да, и еще кое-что, магистр кузни. Бери врага на прицел как можно дальше от храма, иначе тот превратится в огонь и пепел. Сделай один выстрел и уходи из города. Догони отступающие силы Инвигилаты и свяжись с имперскими войсками у Болиголова.

— Ты хочешь, чтобы я сбежал?

— Я хочу, чтобы ты жил, а не умер напрасно и сохранил ценное для Империума оружие. — Гримальд умолк на мгновение, и паузу заполнила ярость далеких орудий. — Мы все погибнем здесь, Юризиан. Нет бесчестья, что твоя судьба будет иной.

— Назови цель, реклюзиарх.

— Ты увидишь ее, как только подойдешь к Храмовому району, брат. Она называется «Богоборец».

Четыре титана вскоре преградили ему путь.

Самым мощным из них — и последним из прибывших — стал «Владыка войны», броня которого была черной от краски, а не от боевых ожогов. Орудия направлены на Ординатуса. По цифровому обозначению на корпусе титана можно было идентифицировать как «Баньши».

— Я принцепс Амасат из Инвигилаты, второй командующий войсками Старейшей и наследник титула в случае ее смерти. Немедленно объясните все это безумие!

Юризиан взглянул на город и тщательно продумал предложение, прежде чем озвучить его. Он говорил с убежденностью, потому что отлично знал: едва ли у Механикус имеется выбор. Он собирается вернуться в город, и, во имя богомашины, они пойдут вместе с ним.

Кладбище, тот громадный сад камней и захороненных костей, стало пристанищем бури, до этого разорявшей Храмовый район.

Когда танки проделали бреши в стенах и твари хлынули через проломы, тысячи последних защитников Хельсрича поджидали их за мавзолеями, могильными камнями, изукрашенными гробницами основателей города и раками святых.

Яркие лучи лазерного огня, подобно паутине, накрыли поле битвы, рассекая инопланетных тварей на куски.

В авангарде защитников храма сражался облаченный в черное воин. Каждый взмах его булавы заканчивался ударом, обрывавшим орочью жизнь. Плазменный пистолет давно разрядился и свисал с запястья на толстой цепи. Когда битва становилась особенно яростной, Храмовник размахивал им как цепом с такой силой, что проламывал прочные черепа орков.

Рядом в смертоносной гармонии двигались и кружились два мечника. Приам и Баярд прекрасно дополняли друг друга мастерским владением клинком, они рубили и пронзали орков одинаковыми ударами, одинаково двигались и порой даже действовали одновременно.

У Артариона не осталось знамени, даже клочков не сохранилось. Поэтому теперь он орудовал двумя ревущими цепными мечами, чьи зубья уже притупились и забились кровью и ошметками плоти. Бастилан прикрывал брата, меткими выстрелами из болтера разрывая плоть ксеносов.