И зал перестал быть пустым. На его стенах возникли прекрасные картины и гобелены. Появились изысканная мебель и странные приборы на блестящих штативах. И, наконец, показался тот, кто вызвал Комету из Хаоса. Он стоял за высоким пюпитром, на котором лежала раскрытая древняя книга в черном кожаном переплете. Он был одет в длинную фиолетовую мантию, которая оставляла открытыми только тонкие кисти рук. Все его пальцы были украшены драгоценными перстнями. Голова была увенчана черной короной с кроваво-красными камнями. Темные волосы обрамляли худое вытянутое лицо с бледной кожей. Огромные черные глаза с едва заметными белками внимательно разглядывали Комету.

— Привет! — девушка решила взять инициативу в свои руки и вновь попыталась сделать шаг вперед.

Но прозрачная стена была прочна и непоколебима. Не желая применять силу, Комета решила сначала послушать, что ей скажет эльф. В том, что это именно эльф, она не сомневалась.

Но эльф молчал и с непонятной смесью восторга и страха разглядывал девушку.

— Привет! — повторила Комета. — Ты совсем онемел от моей красоты?

Эльф, наконец, заговорил:

— Твое тело, о владычица тьмы, я сам выбрал из десятков тысяч многих!

Комета посмотрела на себя:

— Ну, для начала неплохо. Спасибо.

Похоже, не таких слов ждал эльф. Но, не выказывая удивления, он продолжил разговор в том же старомодном стиле:

— Приветствую тебя, о величайшая, в моем замке! Прими мои верноподданные уверения в совершеннейшем моем почтении и повиновении.

— Может, ты сначала представишься? — предложила Комета.

— Чудится мне, что ты, о госпожа теней, изволишь шутить со мной, своим верным слугой. Разве не ведомо тебе, что зовут меня Квалдорбан, сын Олобрала, что я принц и владыка эльфов Фиолетовой бусины Ожерелья, глава Пентектра?

Комете ровным счетом ничего не говорили эти названия, имена и титулы. Не желая демонстрировать свое полное невежество, она решила пойти на хитрость и вытянуть из эльфа как можно больше информации.

— Может, мне это ведомо, а может, и нет, — начала Комета, стараясь подражать размеренному и напевному говору Квалдорбана. — Может быть, я просто хочу проверить тебя. Ты величал меня многими титулами, но ни разу не назвал по имени. Произнеси же мое истинное имя.

— О величайшая! — эльф отвел взгляд. — Даже в составленном мною магическом послании, вызвавшем тебя из небытия, не решился упомянуть я твое истинное имя. Ведь тот, кто назовет его, станет твоим рабом.

— Ага! Значит, ты, «верный слуга», моим рабом быть не хочешь?

От такого прямого вопроса эльф смутился, но сдавать свои позиции не собирался: