Когда проснусь или приду в себя, нужно будет обязательно запомнить книгу, из образов которой мой мозг создал это великолепие!

А дышится-то как легко!

Вот только куда идти? Котичек со своей принцессой скоро освободится, а еще раз пересекаться с этим монстром, как-то совсем не хочется.

Держаться подальше – очень даже. А вот робеть, аки юная и трепетная лань - нет. Спасибо!

Смотрю в одну сторону - длинный, хорошо освещенный туннель, в конце которого темнота. Смотрю в другую сторону - та же картина.

В общем, пока опытным путем не проверю - не узнаю. Главное двигаться.

Выбрав лево, потому что всю жизнь старалась быть правой - я устремляюсь вперед, постоянно проверяя, как ведет себя мое тело.

И надо сказать, оно мне нравится! Вдруг, словно откуда-то издалека до меня доносится тихий шепот:

- Мам, ну, как так. Ты даже еще внуков не видела. У меня все времени не было, а ты, ты вечно на работе. - Резко оборачиваюсь, пытаясь увидеть говорящего, но за моей спиной лишь коридор с массивной дверью зала, из которого я выпорхнула несколько минут назад. Паша? Но, что здесь делает мой сын?

- Мам, не уходи! Тебе еще бороться за звезду, которую ты так хотела. - И столько боли я слышу в его голосе, столько отчаянья. Надо вернуться! Надо срочно вернуться! Но как? Вспоминаю все народные способы, как проснуться их кошмара, а судя по всему, именно в нем я и оказалась.

Когда ни один из них не помогает, начинаю просто больно прихватывать кожу в самых чувствительных местах, как вдруг мои виски пронзает острая игла боли.

Зажмуриваюсь. А когда прихожу в себя, неожиданно понимаю, что снова смотрю в карамельные глаза того, кого желала вообще больше никогда не встречать.

И глядит он на меня так проникновенно, словно в душу заглядывает, а потом что-то происходит, и на меня обрушивается целый шквал каких-то странных образов и эмоций, которые я даже понять не могу!

Яркие, жгучие, горькие, сладкие! Что? Нет! Не хочу! Мне это все не нравится! Мне хорошо и без них! Остановите это!

Пячусь назад. Пытаюсь закрыть голову от этого безобразия руками, но оно все равно проникает в мой разум. 

Тело бьет мелкая дрожь, мир вокруг плывет. Да какого черта здесь происходит, кайенский перец вам в одно место!

Мужчина удивленно моргает, а потом тоном, от которого у меня замерзают внутренние органы, говорит:

- В мой кабинет. Немедленно.

3

3

Тамара Константиновна

Внимательно изучаю пол под своими ногами.

Красивый паркет. Качественный.

И туфельки новые мне, нравятся. Удобные, не скользкие. Пятка зафиксирована. Кожа мягкая. Цвет только на мой вкус не самый удачный, жемчужно-белый. Особенно для кухни, но, как говорится - дареной кофемашине в капучинатор не смотрят.

Еще бы ноги свои увидеть. 

Да и в целом, я бы, конечно, перед зеркалом покрутилась. Ну не может тело, без пяти минут шестидесятипятилетней женщины так себя вести.

Чтобы и спина здоровая, и колени, как новые. Руки вот, какие белые, пальцы тонкие. И никаких пигментных пятен. Да что там, пятен! Ожоги все, куда мои делись! Чудеса, да и только.

- Мне. Нужны. Объяснения. - Доносится до меня голос опасного и властного незнакомца.

Сидит он сейчас за массивным дубовым столом, выполненным из красного дерева, руки перед собой сложил, и буквально испепеляет меня своим взглядом, карамельным. Того и гляди зашипит.

Мне вот интересно, а он вообще длинные предложения говорить умеет, или только вот такими обрубками общается?

Фантазия тут же начинает подсовывать мне всякие неприличные картинки, как этот громила ведет себя в постели.

Так и вижу, как он своей невестушке, басом звучным, командует: повернись, погладь, поцелуй.

И она такая, словно маленькая кошечка или болонка, писклявым, немного истеричным голоском ему отвечает: да, котичек; быстрее, тигрик; вот так, енотик; я еще не все, сусличек.

Тамара Константиновна! Ну, вот откуда это у нас? Несколько минут назад мы вообще-то с трудом на ноги поднялись! От острой головной боли мучились и к сыну рвались, а тут - один разврат на уме! А ну соберись немедленно! Ты, между прочим, почтенная дама! Мать семейства.

- Я жду. - О! Смотрите, уже два слова вместе связал. Прогресс. Может быть, он даже обучаем.  Вот только, что отвечать ему, я не знаю.

- Чего? - Вырывается у меня против воли. Смотреть на него мне категорически не хочется.

- Кто вы и для чего применили запрещенную магию. - Простите, что?

От удивления голова поднимается сама, и я невольно давлюсь воздухом.

Похоже, с ботоксом я таки не отгадала. В порядке у него все с мышцами. Вон, какая морщинка залегла между соболиных бровей.

Волосы еще его эти, цвета вороного крыла, средней длины, строгости ему добавляют. А на подбородке оказывается ямочка есть, которую я при первичном осмотре, не заметила. Хорош зараза. Породист.

Слушайте, а может быть это просто сон эротический? Ну, типа, прощальный подарок женских гормонов?

И сейчас, он как выпрыгнет на меня, как начнет расстегивать рубашку, а потом, будет неистово любить прямо на этом качественном, недавно покрытом лаком, паркете. И знаете, что-то мне подсказывает, что я очень даже не против такого развития событий! Тем более, что с этим дело, мне до этого момента не сильно везло.

- А все потому, Тамара Константиновна, что вы больше мужчина, чем женщина. - Любил повторять мне мой мозгоправ.

- Понимаете? Легкости вам не хватает, текучести, плавности. Мужчины же, они как дети! До старости лет своим естеством меряются. А вы в общении с ними берете свой нож любимый, цап и все. Нет больше достоинства, главного.  - После этого обычно следовал тяжелый вздох. Видимо и ему от меня досталось. 

Честно говоря, не знаю, что меня тогда задевало в его словах больше.

То ли, то, что он меня ветеринаром обзывал, который животных кастрирует, то ли тем, что на мой нож любимый покушался!

Между прочим, подарок немецких коллег на пятидесятилетие! Цельный кусок стали, новые технологии!

Именно он, чертяка такая, хром-малибденовая, заставил меня перейти на сторону зла, отказавшись от клинка из дамасской стали, служившего мне до этого долгие годы верой и правдой.

Вот это была, настоящая измена! А не когда мужика своего на другой бабе застукала! Долго я конечно, тогда переживала. Но что поделаешь. Пришлось себя простить.

- Ясно. - Выдергивает меня из приятных мыслей мужской голос. - Не хотите говорить. - Да не то, чтобы не хотела. Просто не знаю что. 

О какой магии идет речь? Это что-то из изотерического? Типа там чакры-шмакры? И да простят меня все, кто в это верит.

Или что? Все-таки не мое это. Уважаю,  конечно, как учение, но не понимаю его практическую пользу.

- А все потому, Тамара Константиновна, что вы тело свое не чувствуете - снова вспоминаются мне слова мозгоправа.

Бывшего правда, но все-таки. Достал он меня своими вот эти размышлениями о важности чувственного опыта, проживания горя, и всего того, что не относится к моей ежедневной деятельности.

Рыбе Фугу, знаете ли, глубоко наплевать есть у меня депрессия, или нет. Одно неверное действие - и здравствуй свет в конце туннеля. А может и не свет, а вот такой вот красивый мужчина, который даже в моем эротическом сне, не пытается меня соблазнить. Ээх.

- Мам, я знаю, что ты меня слышишь. - Снова долетает до меня тихий шепот сына.

- Прости меня за то, что уехал и оставил тебя. Не надо было мне соглашаться на ту работу. Да и с Машкой не все нормально, на самом деле. - А я ему сразу говорила, что девочка подозрительная какая-то - моментально отзываюсь я мысленно на эти слова. Но воплей тогда было! Не ты с ней жить будешь, не тебе её и судить! Вон, как сейчас запел.

- Пара дней в темнице сделает вас более разговорчивой. - Мысли, а ну стоп!

Кажется, я даже ногой топаю, чтобы призвать этих поганцев к порядку.

Пауза.

В смысле в темнице?

4

4

Тамара Константиновна

Сижу за решеткой в темнице сырой....

Нет, ну где это видано! Как вообще такое возможно! В тюрьму! И кого! Я тридцать лет за рулем! И ни одного. Повторяю, ни одного штрафа за превышение скорости или нарушение правил дорожного движения! 

А тут - за непонятно что! Посмотрела на его светлость не так! А он меня в колдовстве обвинил! Еще бы на костре сжег!

С другой стороны, может это игры такие ролевые? 

Сон же, как никак. Мало ли какие у меня вытесненные фантазии в подсознании шастают. 

Сколько я здесь - не знаю. Сначала меня Паша звал, потом, я кажется, уснула, а вот сейчас открыла глаза, и что делать не знаю. 

Поэтому просто лежу и смотрю в серый, каменный потолок, нависающий надо мной, словно свинцовое небо великого и ужасного Санкт-Петербурга поздней осенью. Или ранней весной. Летом иногда. И зимой частенько.

Вообще, как бы я не любила Москву, в которой прожила всю свою жизнь, частичка моего сердца, всегда принадлежала этому харизматичному аристократу.

Налет тайны, роскошь медленной жизни, против буйства красок, дерзости, железной хватки и яростной скорости.

Какао с корицей, против жгучего кари. Которое, как известно, показывает свой пламенный характер дважды.

Нежное, почти трогательное тепло имбиря против смеси из самых пряных и ядреных специй, политых сверху кисло-сладким соусом.

А если всем этим обмазать молодой картофель, посыпать сверху твердым сыром и запечь с оливковым маслом.