— Янита, отставить овощи. Метнись к ларю и найди мне два куриных окорочка, если не будет — несколько голеней.

Пока девочка понятливо копалась в холодильнике, я неспеша обмыла овощи, нашла овощечистку и успела раздеть морковь, смущенно алевшую на столе.

— Вот, мадам, я нашла!

— Это ребра. Свиные, — я с каменным лицом уставилась на находку, прикидывая объем преподавательской работы. — Пойдем, будет краткий экскурс в мясо.

В результате вводного урока «Это раньше хрюкало, а это кудахтало», мы обнаружили замечательные, стройные и несомненно куриные ноги, которые я тоже на всякий случай велела помыть.

— Без мыла, Янита!

— Ой, извините, — пролепетала она, откладывая мыльный брусок на место. — Ведь фрукты мы моем с мылом…

Резала овощи я тоже сама. Местная овощечистка безопасна, а на острый шеф-нож юная кулинарка смотрела со священным ужасом, готовая порезаться от одного вида лезвия.

— У нас обязательно будет несколько блюд с кровью, но суп заседателям лучше приправлять душистыми травами.

— С чьей кровью? — она тревожно покосилась на меня.

— Со студенческой, разумеется.

— Вы будете нам преподавать? — глаза ученицы наполнились страхом и восхищением.

— Если бог даст. Найди в холодильнике жирные сливки. Раз уж это дворцовая кухня, такая малость тут обязана быть.

Будущая студентка закатала рукава, мелкими шагами приблизилась к большому гудящему холодильнику и распахнула дверцу, зажмурившись от света. Неужели ей и это запрещали делать? Кабачки крупными кругляшками канули на дно большой кастрюли, туда же отправился чищенный картофель, морковь и лук. Кухонных весов я нигде не нашла, да и в вопросах специй нужно ориентироваться на глаз, но руки до сих пор трясутся… Эх, помогай мне кулинарный бог!

— Не переживайте, — из холодильника послышался грустный всхлип. — Вы не жирные, просто в вас жира много.

Я обернулась к худосочному заду, торчащему из магического ларя. Янита разглядывала кринки со сливками, пытаясь определить их жирность по запаху, и уговаривая продукты не расстраиваться из-за собственной «упитанности».

— Янита, сливкам все равно, жирные они или нет. Вы нашли искомое?

— Сливки — это же как жидкая сметана или густое молоко? — уточнила девочка, хватая небольшой розовый молочник.

— Да. Стойте, не вытаскивайте их, оставьте на видном месте. Вы знаете, что такое бульон?

— Это водичка для супа, — пробормотала плакса, запинаясь. — Только я не знаю, из какого крана она бежит. Но могу сбегать до второй кухни и уточнить.

— Стоять, — навострившаяся бежать девчонка споткнулась об мой холодный взгляд. — Слушать. Бульон — это отвар, получаемый в результате продолжительного вываривания костей, мяса, овощей, птицы или рыбы. Из-за ограниченного времени мы сварим куриный бульон, будущую основу для овощного крем-супа.

Не падай духом, Татьяна Михайловна, и не таких учили рыбу чистить. Несмотря на полнейшую растерянность и повышенную плаксивость, Янита молча проговаривала вслед за мной рецептуру: вымытые куриные окорочка сложить в кастрюлю и оставить думать о смысле жизни, пока на сухой сковороде обжаривается лук и морковь. Их молитвы о пощаде должны разноситься по всей кухне так, чтобы повар прослезился. Этими же слезами посолим бульон в самом конце, предварительно проварив ингредиенты не меньше часа на медленном огне. И никакой крышки!

— Запомните, Янита, главный секрет вкусного бульона — чистая вода. Обязательно холодная, не вздумайте лить кипяток. Держите шумовку и снимайте ею пену, а я пока приготовлю гренки.

Меня наверняка ищут наверху, пока я здесь перебираю специи. Ничего, сочтем это за испытание моих педагогических талантов. Можно уметь готовить всё: от бутербродов до фуа-гра, но быть совершенно бездарным педагогом, которого ученики будут ненавидеть за спесивый нрав и сумбурные объяснения. Видела я таких «профессионалов» на кухне и безнадегу в глазах их помощников, мечтающих убраться подальше от шеф-повара.

— Татьяна Михайловна, — заволновалась девчонка, держа на прицеле кастрюлю. — Разве бульон успеет свариться без крышки? Давайте я немножко увеличу огонь?

— Он и так на максимуме, — я покосилась через плечо на ручку конфорки, выкрученную до конца.

— Да я магией, — отмахнулась Янита, простерев руки над плитой.

— Стоять! Никакой магии! — где у неё стоп-кран?!

— Почему?

— Пока я не разберусь с этим вашим колдовством, никаких чар при готовке! — воинственно замахнулась на малявку полотенцем, игнорируя вспышку боли в локте. — Вы только что умудрились сжечь суп, мадемуазель. Я оценила. Давайте обойдемся без выступления на бис?

— Ой, — опомнилась студентка и виновато покосилась на сожженную кастрюлю. — Точно…

Святой сельдерей, если все мои будущие ученицы могут феячить и чудить на кухне, то потенциальные курсы превратятся из уютной готовки для юных леди в поистине адскую кухню.

Первым делом потребую себе огнетушитель, противогаз и спасательный круг. Но поможет ли? Ха, представляю вводный инструктаж: «Дети, первое правило — не спалите к едрене-фене кухню, ради бога. Второе правило — нарушителя превратим в лягушку и устроим урок французского».

— Татьяна Михайловна, хорошо, что мы не использовали куриные крылышки, — хихикнула Янита, карауля пенку и активно орудуя шумовкой. — Им было бы намного проще удрать.

— Что значит удрать?

— Ну, то есть улететь, — поправилась она, вытанцовывая рядом с плитой.

Вот еще новости. Оригинальный юмор местных или особенность конкретной девушки? Наверное, первое.

— Вряд ли мясо попробует улететь из кастрюли, — я вытащила из хлебницы ароматный хрустящий батон, по-доброму улыбнувшись студентке.

М-м-м, какой превосходный цвет. Обычно гренки готовят из ржаного хлеба, но его редко ценят по достоинству. К тому же, одно время «темненький» хлебушек считался не таким вкусным и красивым, и елся в основном крестьянами, а люди высокого происхождения предпочитали исключительно пшеничные булки. Не знаю, как тут устроен социум, но рисковать не стану. Мало ли, местные сенаторы сочтут оскорблением поданные ржаные гренки?

— Да? — усомнилась Янита, энергично пихая шумовку в кастрюлю. — Тогда почему эти куриные ноги пытаются сбежать?

Глава 3

Глава 3

— Фу! Место! — орала я, тыкая взбесившийся куриный окорочок длинной вилкой. — Оставь в покое наш бульон, ты, птеродактиль недобитый!

Из кастрюли лез демон. Кусок полусырого мяса на кости, облепленный пенкой, упрямо выбирался наружу, шипя бульоном об конфорку. Я материлась, как сапожник, пытаясь прикончить исчадие пищеблока, а рядом визжала и хлопала в ладоши Янита.

— Туда его! Давайте, Татьяна Михайловна, у вас получится!

— Конечно, получится, — потому что, если нет, оно меня сожрет. — Подай крышку, буду обороняться.

Прекрасным рыцарем с копьем и щитом я бесстрашно атаковала бесноватое бедро, решеча его зубчиками и упихивая обратно к морковке. Да чтоб мне жареного отныне не едать! Еще немного, и эта тварь отрастит себе зубы, бросившись на нас цербером. И непонятно, с какого маракуйя эта Ряба пытается свалить. Одно слово — куриные мозги.

Будь неладна вахта в чужом мире.

— Да ты не курица, ты варвар, — от возмущения сперло дыхание. Добрая половина бульона вышла из берегов и залила плиту. Дым коромыслом! — Скормлю тебя дворовым псам, если сию же минуту не угомонишься.

— Татьяна Михайловна, время поджимает, — заволновалась Янита. — Вы наигрались?

— Что? — всхрапнула я, как взмыленная лошадь, ловко подсекая окорочок «под коленкой», и со всей силы двинув по хрящу.

Упрямая курица плюхнулась в кастрюлю и будто захлебнулась бульоном, быстро пойдя ко дну. Всё? Нет, не всё. Издав противное бульканье, ожившие окорочка встрепенулись и быстро выгребли на поверхность, нарезая акулий круг и хищно прячась за плавающими половинками луковицы.

— Что значит «наигралась»?

— Нет-нет, сражайтесь на здоровье, — девчонка благодушно откликнулась, с живейшим интересом поглядывая на битву женщины и курицы.

— Погоди, — улучив момент и воткнув с размаху свое оружие в мясо, я подозрительно обернулась. — Это твоих рук дело?!

— Не знаю. Возможно, немножко энергии самопроизвольно выплеснулось, когда хотела прибавить огня. Такое иногда случается. Редко, — шепотом закончила она, втянув голову в плечи.

Б… Блин горелый! А моя потенциальная работа куда интереснее, чем казалось. Я планировала немножко познать магию, но издалека, как зритель в музее, бродя с открытым ртом по волшебному миру. И маги мне представлялись эдакими небожителями, к которым простого повара не допустят, а значит, относительно безопасными людьми. А тут сумасшедший бройлер норовит выгрызть дно кастрюли и уйти в подполье. Сидеть, я сказала!

— Немедленно прекрати этот кошмар, — потребовала у девчонки, и та подскочила, снова распластав ладони над бульоном.

Булькнув напоследок что-то угрожающее, окорочок навернул еще круг по кастрюле и утонул, затаившись где-то под овощами. Часы показывали без двадцати полдень, намекая, что времени мало.

Знаете, чем отличается хороший повар от умного? Хороший пробует свои блюда сам, умный — великодушно награждает этой привилегией окружающих.

— Янита, золотце, попробуйте бульон.

— Я не успела написать завещание, — пискнула она, но послушно взяла ложку.

Золотистое, коричнево-серое варево издавало крепкий аромат настоящего похода. Сразу вспоминалась копченая грудка и первые неумелые попытки приготовить уху из полудохлых бройлерных тушек, выкупленных у деревенских жителей вместо непойманной рыбы.