Сейчас, воспитанием сыновей с помощью метода кнута и пряника, а чаще кнутом, занималась Эрвина Мейстланд, урождённая Прейд. Красивая и гордая собой, осанистая, с длинной и тугой косой тёмно-каштанового цвета и румяной кожей, мягкими скулами, капризная и иногда жесткая, с постоянно презрительным взглядом, она восседала гордо и надменно за обеденным столом, попивая сухого вина из серебряного кубка. Большой обеденный зал, в центре которого стоял длинный расписной стол из тёмного дуба, накрытый белейшей скатертью и самыми вкусными яствами. За ним сидели трое. Марий Мейстланд восседал во главе стола и совсем не прикоснулся к поданному ему жаркому. В то время как Эрвина и ей дочь покончили со своими порциями и сейчас обе понемногу пили красное вино. Знамя Мейстландов, пикирующий сокол, висело на всех четырёх стенах большого зала. Стража за входной дверью перекидывалась в карты, не особо прислушиваясь к тому, что там происходит в господской семье.

— У меня сердце кровью обливается, когда я вижу вас, в…в таком состоянии! — как всегда с упрёком и ехидством проговорила она. Она откинулась на остроконечную спинку стул, закинув ногу на ногу. Длинное в пол платье тёмного зеленого цвета её абсолютно не мешало.

— Матушка, мы…ик… стеклы как трезвушко…ик…ой… да только что же всё нормально было — Корр с трудом держался на ногах, поддерживаемый своим братом. Ему не хотелось вновь что-то говорить, потому что Терон уже толкнул его локтем в бок, сбив и без того неровное дыхание.

— Корр…ик…молчи…ик…иначе…ох… просто помолчи — было смешно наблюдать за тем, как близнецы держать друг друга под руку, чтобы не свалиться на пол.

— И в кого вы такие пошли? Ни ваш отец ни я так не упивались! Вы до этого дня так не упивались! –

— Я бы поспорил…ик… но… это как всегда… будет бесполезно. — ответил Терон, на лицемерия матери.

— Ты поспорь, поспорь с родной матерью! — вспылила Эрвина

— Мда, братцы. Я вас и раньше видела пьяными, но сегодня вы достигли своей вершины! — ехидно добавила старшая дочь Мейстландов, Селена. Точная копия матери, чуть моложе, но более ехидная.

— Молчи! — рявкнула Эрвина

Дальше Терон и Корр молча слушали мать, не особо вслушиваясь в её слова и не разбирая смысла. Им обоим хотелось лечь в свои кровати и уснуть долгим, и очень глубоким сном, от которого может разбудить лишь драконий рёв. «Или холодная вода. Водичка. Пить то как хочется» думал Корр. «Лучше лёд. Много льда. Ледяная бадья!»

— Эрвина, любовь моя, тебе лучше отдохнуть и тебе Селена тоже, а вы двое, останьтесь. — наконец вмешался Марий. Его грубый и строгий голос заставил Селену вздрогнуть, а Эрвину нахмуриться, но подчиниться. Женщины вышли из обеденного зала, закрыв за собой тяжёлую деревянную дверь. Марий сидел во главе пустого стола и смотрел на сыновей.