И направилась к выходу в задней части дома, решив почитать в саду. Где меня и нашел Сережка.

— Госпожа, я нашел полянку! Такую, как вы просили! — А потом замялся и уточнил. — Только она далековато, в самом конце сада, там, где рукой подать к лесу.

— Вот и хорошо! Вот и замечательно! — Обрадовалась я. — Пошли, покажешь!

Только далеко уйти мы не успели, так как нас кто-то окликнул.

— Евдокия Поликарповна, доброе утро! Прошу прощения, что нарушаю ваше уединение, но уж очень велико было желание увидеть вас и поздравить с выздоровлением!

Ух ты! Меня здесь так официально редко называли. Я даже как-то приосанилась от такого обращения. В это время ко мне подошел довольно привлекательный русоволосый молодой человек и выжидательно на меня уставился.

— Ой, простите, должно быть, вы меня не помните. Позвольте представиться, я ваш сосед, князь Родион Михайлович Ситский, для вас можно просто Родион. — И расплылся в улыбке, снова выжидательно на меня глядя. А до меня только сейчас дошло, что он ждет, что я протяну ему для поцелую свою руку!

Ну, я и протянула, мне не жалко.

— Рада, снова с вами познакомиться. — Решила я быть вежливой.

Зря. Потому что этот Ситский расценил подобную малость, как некий аванс и тут же двинулся в бой.

— Евдокия Поликрповна, мы только вчера вечером узнали о вашем чудесном исцелении и не смогли остаться к этому равнодушными! Поэтому я уговорил маменьку ехать к вам с самого утра и даже без предупреждения! — Расцвел он в своей самой, как он думал, обаятельной улыбке. — Конечно, маменька сомневалась, стоит ли ехать вот так, стразу, но меня, как будто что-то потянуло, и я просто не мог противиться внутреннему призыву! Теперь я понял почему!

Я на столько опешила от разыгрывавшегося на моих глазах спектакля одного актера, что просто стояла и хлопала глазами.

— Вы та, что даже на расстоянии выбрало мое сердце! — Он демонстративно ухватился за грудь. — Это оно проложило к вам мой путь! — С надрывом продолжил он.

— Простите. — Не могла не вмешаться я. — Сердце находится с другой стороны.

— Что? — Бедняга даже сбился с волны источаемого им, как он думал, любовного дурмана для одной малоумной девочки.

— Сердце, говорю, находится слева, а не справа. Если вы, конечно, не отрастили себе два.

Совершенно не смутившись, он переложил руки на другую часть груди и продолжил.

— Ах! Это все нервы! Так вот! Теперь я уверен, что лишь свет ваших глаз сможет погасить тот пожар, что зажегся в моей груди, стоило мне вас увидеть!

Этот суицидник исторгал всю эту ахинею с интонациями бездарного абитуриента, который изо всех сил старался поступить в театральный ВУЗ. Признаться, я не смогла сдержаться и в тон ему, вытянув одну руку ему навстречу, проговорила.