Весь запал резко куда-то исчезает. О чём ты думал, раб? Яхту остановил, не разбудил, купаться собрался… Воображение услужливо рисует, какие наказания положены за такое своеволие, и самое лёгкое из них — десяток ударов кнутом. Хотя большинство хозяев были гораздо более изобретательны. Но Тали, вроде бы, к ним не относится.

— Простите, госпожа… — говорю. — Просто…

Замолкаю, как-то не поворачивается язык сказать, что раб просто вздумал купаться в море. А уж про задержку ещё на день и подавно. Хотя вроде же мы пока на яхте и я тут «свободен».

— Антер, — спускается ко мне, расширяет немного лесенку, садится рядом. — Что случилось?

— Простите, госпожа.

— Боже мой, Антер, что я проспала?

— Я… думал, можно ли мне искупаться, — решаюсь.

— Ну, — таким тоном, мол, дальше продолжай.

— Ну… вот яхту остановил.

— А что ж не купаешься?

Пожимаю плечами. Смотрит какое-то время.

Вдруг поднимается, тянет за руку, чтобы тоже поднялся. Встаю с недоумением, не знаю, чего ожидать. Всё-таки разозлилась?

Внезапно резко толкает вниз, от неожиданности не успеваю выпустить руку, кажется, наоборот сжимаю, рефлекторно пытаясь удержаться. Вдвоём летим в воду.

— Вопрос решён, — смеётся, выныривая. Гляжу на неё удивлённо, но постепенно ощущаю, как хочется улыбаться.

Такого веселья, как вчера, не выходит, да и глубоко тут, не побалуешься. Но всё равно здорово. Расслабляюсь, думаю, чего это я себя накрутил. Всё же нормально было, разве она не дала бы мне искупаться?

А с другой стороны, хорошо, что не спрашивает, почему не разбудил. Всё-таки предел её терпения знать совершенно не хочется. Лучше уж как есть.

— Пора собираться, — говорит с сожалением. — Время фрахтовки заканчивается.

Возвращаемся на яхту, убираю лесенку, Тали в мокрой одежде рядом стоит, смотрит странно так, вдруг спрашивает:

— Антер… Ты вчера обнимал меня, столько всего рассказывал. Откуда с утра «госпожа» взялась?

Кажется, снова краснею.