И тогда зверю хотелось рухнуть на острые пики гор, чтобы проткнуть ими мощную грудную клетку. Но сознание Селестина успевало перехватить контроль у самой земли, в слишком опасной близости от скал.

На утро, после таких ночных трансформаций, Селестину казалось, что все происходящее было не во сне. Слишком реалистичным было пребывание в искаженной реальности мира. А еще Селестину было очень плохо. Настолько, что только боги Великого круга знали, каких усилий ему стоило сдерживаться и не допускать частичной трансформации на людях.

Но это не всегда удавалось. Особенно, когда им овладевала ярость. А в гневе он был всегда, когда кто-то угрожал его свободе или его несговорчивой занозе.

Наверное, Селестин навсегда запомнил лицо брата, когда тот, видя очередное раздражение младшего брата, в шутку предложил ему жениться.

— Селестин, ты последнее время какой-то нервный. Может, тебе стоит жениться? Отвлечешься на молодую хорошенькую жену и перестанешь на всех рычать, как разбуженный в зимнюю спячку медведь, — дал совет младшему брату король Аларэш Искандер аль Драгон.

— Искандер, если ты дорожишь своим дворцом, то не советую навязывать мне девиц, — с трудом сдерживая ярость, прошипел Селестин.

Его трансформированные когти на руке вмиг вспороли подлокотник, вырезая из мебели деревянную стружку.

— И принцесс из соседних королевств тоже не нужно мне сватать. Если, конечно, не хочешь разрыва дипломатической дружбы! — зло рыкнул он в ответ.

Тогда Селестин не удержался, выплеснул эмоции, что пришли вслед за частичной трансформацией лица и рук. Магическая сила волной полыхнула в пространстве, и от всплеска взвыло сигнальное плетение дворца. В тот день дворец по тревоге на двое суток перешел на военно-осадное положение. Именно столько потребовалось придворным магам для деактивации защитных плетений дворца.

Но после того случая Селестин неделю ходил мрачнее тучи. Ситуация выбивала его из равновесия. Он чувствовал, что его рассудок меняется, подстраивается под два мышления, и это сводило с ума. Но ситуация изменилась, когда его зверь в один из дней полета нашел ту, что все это время искал. Вот только его истинная не слышала зов зверя, и это было неправильно. После того дня чувства Селестина сплетались с чувствами внутреннего зверя, став наконец-то единым целом. А влечение к Кирьяне перешло на новый уровень одержимостью этой девчонкой.

Селестину это очень не понравилось. Он даже попробовал отвлечься, пригласив на ужин в «Сокровище Даурланда» свою давнишнюю подругу, графиню Клизо, с которой он, к их совместному удовольствию, любил расслабляться. Это не понравилось внутреннему зверю, и ужин не заладился с самого начала. Селестину постоянно мерещился голос Кирьяны и чудился нежный цветочный аромат её кожи. В итоге дальше простых посиделок за прекрасной едой дело у него с графиней не пошло.