Однажды, расставляя на подоконнике новые горшки с розмарином и тимьяном, я заметила незнакомца. Он сидел в углу, в дорогом, но неброском плаще из темной шерсти, и его осанка, слишком прямая и собранная, выдавала в нем военного. Он заказал порцию самых острых крылышек и кружку нашего лучшего эля, но ел не спеша, его внимательный взгляд методично изучал каждый уголок заведения, каждую трещинку на потолке, каждое движение Соры и Финна.

Когда он ушел, оставив на столе сумму, впятеро превышающую его счет, Сора, бледная, прошептала:

— Барышня, я видела его вчера! Он выходил из «Логова» и разговаривал с лордом Каэленом!

Страха пронзил меня. Шпион? Зачем дракону шпионить за нашим скромным заведением? Разве мы могли представлять для него хоть какую-то угрозу? Или его интерес ко мне был личным? Может, он что-то заподозрил? А с другой стороны, что он мог заподозрить?! Я ничего ведь не делала.

Тревога заставила меня быть еще бдительнее. И как оказалось, не зря. В тот же день, принимая поставку муки, я обнаружила неладное. Мешок был чуть влажным на ощупь, а внутри, среди якобы свежего продукта, попадались склизкие, темные комья, издававшие слабый, но отчетливый гнилой запах.

— Финн! — позвала я, сгребая испорченную муку обратно в мешок. — Это от Гарда?

— Нет, — полуорк нахмурился, его лицо стало мрачным. — Новый человек. Сказал, что Гард болен, а он его подменный. У него были все бумаги... Выглядело все законно.

— Сожги это, — приказала я коротко. — И все, что с этим соприкасалось. И найди Гарда. Немедленно.

Старый мельник оказался жив, здоров и крайне удивлен моими вопросами.

— Болен? Да я в жизни не был здоровее, барышня Элли! — уверял он, когда Финн почти принес его под мышкой в нашу кухню. — Никого я не посылал! Ждал ваш заказ, как и договаривались!

Кто-то явно и расчетливо пытался нам навредить. И это вряд ли был Каэлен — его методы, я чувствовала, были бы более прямыми и масштабными. Нет, это пахло чем-то более подлым, более личным. Леди Изабелла. Ее тень снова нависла над моим, уже новым домом.

Мы усилили бдительность. Теперь все поставки проходили тройной контроль. Но осадок остался. Я чувствовала себя загнанным зверьком, за которым одновременно наблюдают и ястреб, и змея, и я не знала, от кого ждать удара первым.

Вечером, когда я уже запирала дверь, повернув табличку на «Закрыто», в нее постучали. Я вздрогнула, инстинктивно сжимая в руке тяжелый деревянный засов. В проеме, освещенный нашим уличным фонарем, стоял тот самый «шпион» в плаще.

— Прошу прощения за беспокойство в столь поздний час, меня зовут Ториан — произнес он вежливым, безличным тоном, будто зачитывал доклад. — Лорд Каэлен просил передать вам это.

Он протянул мне не письмо, а небольшую, тщательно отполированную деревянную дощечку. На ней был выжжен странный символ — три переплетенные дуги, напоминавшие змеиную кожу.

— Что это? — с подозрением спросила я, не принимая дощечку.

— Предупреждение, — ответил он, его глаза оставались невозмутимыми. — Этот знак используют поставщики, уличенные в мошенничестве и продаже отравленного товара. Лорд Каэлен советует быть настороже. Человек, отметившийся сегодня у вас с мешком муки, известен в определенных кругах. Его нанимают для «тихих» дел.

Отравленного? У меня перехватило дыхание. Так это была не просто порча продуктов. Это была очередная попытка убийства. И Каэлен... Каэлен каким-то образом знал об этом. Почему? Он следил не за мной, а за моими врагами? Или этот человек был и его врагом тоже?

— Почему... почему лорд Каэлен решил предупредить именно меня? — с трудом выдавила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Ториан почти неуловимо улыбнулся, уголки его глаз чуть сморщились.

— Лорд Каэлен ценит порядок выше всего. Хаос, даже на другой стороне улицы, он считает личным оскорблением своей власти. А вы, хозяйка «Цыпленка», оказались... источником неожиданного хаоса. Всего доброго.

Он повернулся и растворился в ночи так же бесшумно, как и появился.

Я стояла с дощечкой в руках, чувствуя себя абсолютно сбитой с толку. Враг помог мне раскрыть происки другого врага? Или это была какая-то сложная, многоходовая драконья игра, смысла которой я не могла постичь? Я посмотрела на темное здание «Логова» напротив. В одном из окон на втором этаже горел свет, и мне показалось, что я вижу за стеклом высокую, неподвижную фигуру.

И в этот момент во мне что-то перевернулось. Усталость от постоянной обороны, гнев от собственной уязвимости и жгучее, неудержимое любопытство. Я была вся в долгах, в опасности, но я не могла больше терпеть эту игру в молчанку. Если дракон решил вмешаться в мою жизнь, пусть сделает это открыто.

Не дав себе времени передумать, я резко распахнула дверь и вышла на пустынную улицу. Не обращая внимания на удивленный взгляд Финна, выглянувшего из-за двери, я быстрыми шагами пересекла мостовую и остановилась перед массивными дубовыми дверями «Логова Дракона». За ними не было слышно ни музыки, ни голосов — лишь тишина.

Я подняла руку и с силой постучала тяжелым медным молотком в виде драконьей головы.

Прошла минута, показавшаяся вечностью. Наконец, дверь со скрипом отворилась.

На пороге стоял Каэлен. Но не тот безупречный аристократ, которого я видела по утрам. На нем были простые темные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротником, закатанная до локтей, открывая сильные предплечья. Поверх всего этого был надет... простой холщовый фартук, испачканный мукой и какими-то темными пятнами. В одной руке он держал длинный нож, на лезвии которого блестели капли влаги.

Он смотрел на меня без тени удивления, его драконьи зрачки сузились при свете нашего уличного фонаря.

— Хозяйка «Цыпленка», — произнес он своим низким, бархатным голосом. — Я предполагал, что ваш визит состоится несколько позже.

Его спокойствие и эта... бытовая картина выбили меня из колеи. Я готовилась к колкостям, к высокомерию, к угрозам. Но не к этому.

— Вы... вы знали о том отравленном мешке, — начала я, пытаясь вернуть себе уверенность. — Почему? Вы следите за мной?

Он слегка наклонил голову, изучая мое взволнованное лицо.

— Я слежу за всем, что происходит на моей территории. А эта улица, поверьте, является моей территорией. Ваша борьба за выживание начала привлекать нежелательное внимание. Это вредит репутации места.

— Так это вопрос репутации? — я не смогла сдержать сарказма.

— Все всегда вопрос репутации, — парировал он так же спокойно. — Или вы думаете, ваш «Золотой цыпленок» выжил бы, если бы у него была репутация места, где травят клиентов?

Его логика была безжалостной и железной. И, к моему величайшему раздражению, безупречной.

— Я пришла сказать... — я запнулась, понимая, что моя благодарность будет звучать фальшиво, а обвинения — нелепо.

— Вы пришли, потому что устали бояться, — закончил он за меня, и в его глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего понимание. — И потому что вам не терпится разгадать загадку. Вы хотите понять, что за дракон решил играть в кошки-мышки с цыпленком.

Он отступил на шаг, держа дверь открытой.

— Входите. Как раз к ужину. Правда, он еще не готов. Если не боитесь ждать — проходите в библиотеку. Или... — он бросил взгляд на нож в своей руке, — если ваше кулинарное любопытство сильнее страха, можете составить мне компанию на кухне. Мне как раз нужна помощь с соусом. Говорят, у вас к ним талант.

Это было настолько неожиданно, что я онемела. Дракон, владелец самой роскошной таверны города, в фартуке, предлагает мне помочь ему на кухне? Это была какая-то изощренная насмешка? Проверка?

Он видя мое замешательство, мягко добавил:

— Это не ловушка, Элинора Лейн. Просто ужин. И беседа. Иногда лучший способ понять мотивы человека — посмотреть, как он обращается с едой.

Что-то в его тоне, в этой нелепой, бытовой ситуации заставило мое сердце биться чаще. Это был вызов. И я никогда не отказывалась от вызовов.

— Я... я помогу с соусом, — выдохнула я, переступая порог его «Логова». — Но только если вы скажете мне, откуда вы знаете мое имя.

Легкая улыбка тронула его губы.

— Я знаю многое, хозяйка «Цыпленка». Но всему свое время. Сначала — ужин.

Глава 4

Глава 4

Воздух в «Логове Дракона» был другим. Тяжелым, насыщенным ароматами дорогой древесины, старинного пергамента и едва уловимой, но стойкой ноткой дыма — не того, что идет от камина, а того, что будто пропитал самые стены. Я шла за Каэленом по просторному, почти пустому залу. При дневном свете он, должно быть, выглядел впечатляюще: высокие сводчатые потолки, стены, украшенные гобеленами, массивная дубовая стойка. Сейчас же, в свете редких факелов, он казался огромным, темным и безмолвным, как пещера.

Мы прошли через зал в широкий арочный проем, ведущий на кухню. И вот это зрелище заставило меня замереть на пороге.

Кухня была огромной, больше всего моего кафе. Медные кастрюли и сковороды, поблескивая, висели на стенах, как доспехи армии. Массивная плита из темного камня занимала половину стены, а посередине стоял длинный дубовый стол, на котором царил творческий хаос: разложены овощи, пучки трав, стоит миска с каким-то темным мясом, уже замаринованным в вине и травах.

Каэлен подошел к столу, положил нож и снял фартук, вешая его на крюк. Его движения были плавными и точными, без единого лишнего жеста.