Они подошли к нему, потерлись о его ноги, обнюхали, не переставая обмениваться тихими рыками. Наконец они, кажется, удовлетворились и вернулись к ногам Розы.

Роза не знала, что и подумать.

— Я собиралась сказать, — сообщила она, — почему мы не должны торопиться с дальнейшими действиями. Эти собаки и есть три сестры. Я заколдовала их, чтобы защитить от Гейнора и дать им средство обороняться, потому что они растратили все свои колдовские силы и мастерство. Их поиски закончились неудачей.

— А что они искали? — тихо спросил Элрик, с новым любопытством поглядывая на собак, которые в ответ смотрели на него с какой-то отвлеченной тоской во взгляде.

— Мы искали тебя, — сказала золотистая собака, которая вдруг в одно мгновение превратилась в женщину, облаченную в шелковое платье того самого цвета, какого была шкура собаки, и по ее удлиненному, тонкому лицу Элрик сразу же узнал соплеменницу. Серо-голубая шкура превратилась в серо-голубой шелк, белая — в белый, и вот уже все три сестры стояли перед ним — тонкие фигурки, но явно мелнибонийской породы.

— Мы искали тебя, о Элрик из Мелнибонэ, — снова сказали они.

Их тонкие черты обрамлялись, словно шлемами, черными волосами, у них были большие, чуть раскосые фиолетовые глаза, бледная кожа цвета самой светлой меди, идеальной формы губы…

…И говорили они только с ним. Они говорили на высоком мелнибонийском, который был недоступен даже Уэлдрейку.

Такой неожиданный поворот событий настолько застал Элрика врасплох, что он непроизвольно сделал шаг назад и чуть не упал. Однако он сохранил равновесие, поклонился и, несмотря на все зароки, какие давал себе, обратился к ним с древним приветствием правящей династии Сияющей империи.

— Я предан вам и вашим интересам…

— А мы — твоим, о Элрик из Мелнибонэ, — сказала золотистая женщина. — Я — принцесса Тайаратука, а это мои сестры, и они тоже принадлежат к Касте: принцесса Мишигуйа и принцесса Шануг’а. Принц Элрик, мы ищем тебя уже целое тысячелетие во многих сотнях сфер.

— А я искал вас только несколько сотен лет и всего в нескольких десятках сфер — скромно отозвался Элрик. — Но мне кажется, что я — хвост, который гонится за куницей…

— Когда сумасшедший Джек Поркер поставил на карту свою ногу! — воскликнула матушка Пфатт, развалившаяся на роскошных подушках дивана. — Значит, мы ходили друг за другом кругами? Понимаете? В этом была закономерность! Во всем всегда есть закономерность. Дин-мой-дон, паренек, где твой перезвон? Это та самая знаменитая гонка, видите ли. Поркер осужден по случаю. Его последний бросок был героизмом чистой воды. Все так говорили. Дамы и господа, наши ноги прибиты к полу. Это несправедливо! — Она вступила в какой-то комический диалог с самой собой, в котором она заново переживала свою юность на подмостках. — Буффало Билл и Вечный Жид! Это был наш непревзойденный финал. Последний штрих.