Взор его все больше мутился, к тому же видимость ухудшал зловонный дым, поднимающийся с поля боя. Воины внизу с кажущейся медлительностью метали вверх копья Хаоса, похожие на янтарные молнии, и пораженные драконы с ревом падали на землю. Огнеклык опускался все ниже и ниже — вот он уже летел над ордой Джагрина Лерна. Элрик мельком увидел теократа, сидящего на отвратительном безволосом коне и размахивающего мечом. Его лицо было искажено издевательской насмешкой. До Элрика донесся голос его врага:

— Прощай, Элрик! Это наша последняя встреча, потому что сегодня ты отправишься в Лимб.

Элрик обратился к Огнеклыку и прошептал ему в ухо:

— Вот он, брат, — вон тот!

Огнеклык взревел и пролил свой яд прямо на смеющегося теократа. Элрик был уверен, что Джагрин Лерн сейчас превратится в пепел, но яд, едва коснувшись теократа, не причинил ему никакого вреда, лишь несколько капель, попавших на окружавших его воинов, воспламенили на них одежду и саму их плоть.

Но Джагрин Лерн только рассмеялся и швырнул янтарное копье, которое внезапно появилось в его руке. Оно полетело прямо в Элрика, и альбинос не без труда отразил его щитом Хаоса.

Сила удара была так велика, что Элрика отбросило назад в седле и один из удерживавших его ремней лопнул. Элрик перевалился влево, и, если бы не второй ремень, он бы упал. Теперь он едва держался в седле, защищаясь своим щитом от оружия Хаоса. Эта защита распространялась и на Огнеклыка, но сколько даже такой мощный щит сможет противостоять атакам Хаоса?

Казалось, это длилось целую вечность, но наконец Огнеклык взмахнул крыльями, которые с хлопком надулись ветром, как паруса, и Элрик взмыл ввысь над вражеской ордой.

Элрик умирал. С каждой минутой жизненные силы покидали его.

— Я не могу умереть, — пробормотал он. — Я не должен умереть. Неужели нет никакого выхода?

Огнеклык словно бы услышал его. Дракон спикировал вниз и полетел так низко, что копья врагов чуть не царапали его чешуйчатое брюхо. Потом Огнеклык приземлился на болотистой почве и замер в ожидании — к нему сразу бросилась группа воинов на своих невообразимых конях.

— Что же ты сделал, Огнеклык? Неужели я ни на кого больше не могу положиться? Ты доставил меня прямо в руки врага!

С трудом обнажил он свой меч, и в это время первый из всадников на ходу царапнул своим мечом его щит и ухмыльнулся, чувствуя слабость Элрика. С двух сторон на него наскакивали и другие всадники. Ему едва хватило сил, чтобы махнуть Буревестником в сторону одного из них, но тут рунный меч сам позаботился, чтобы удар достиг цели. Он пронзил руку всадника и словно прилип к ней, жадно выпивая из него жизненные соки. Элрик мгновенно почувствовал приток энергии и понял, что дракон и меч совместно помогают ему получить необходимую энергию. Однако клинок большую часть забрал себе. Элрик сразу догадался, что для этого были причины: меч сам направлял руку альбиноса. Таким образом были убиты еще несколько всадников, и Элрик усмехнулся, почувствовав приток жизненных сил. В глазах у него прояснилось, реакция восстановилась, боевой дух окреп. И теперь он сам предпринял атаку на врага — Огнеклык двигался по земле со скоростью, никак не соответствующей его огромным размерам, и воины бросились назад к своим основным силам. Но Элрик уже почувствовал вкус боя — в нем кипела энергия дюжины душ, и этого было достаточно.