— ЭРИОХ!

Голос Бурезова почти заглушил голос человека. Клинок пульсировал в руках Эльрика, угрожая выскользнуть.

— ЭРИОХ!

Его товарищи теперь видели сверкающий и раскачивающийся меч, белые руки, лицо и глаза принца, сверлящие темноту.

— ЭРИОХ!

В ушах у Эльрика зазвучал голос, который не принадлежал Эриоху; принцу даже показалось, что это говорит его меч.

— Эльрик! Эриоху нужны кровь и души! Помни, кровь и души.

— Нет, эти люди мои друзья; а Олабам Бурезов вреда не причинит. Эриох должен прийти без крови и без душ.

— Только так можно призвать его наверняка! — произнес голос, на этот раз отчетливее. Было такое впечатление, что он исходит из-за спины Эльрика. Он повернулся, но никого не увидел. Никого и ничего, кроме встревоженного лица герцога Эвана. Глаза Эльрика остановились на лице вилмирианца, и в этот момент меч вырвался из его рук и двинулся в направлении герцога.

— Нет! — закричал Эльрик. — Стой!

Но Бурезов не остановился до тех пор, пока не вошел глубоко в сердце герцога Эвана и не утолил свою жажду. Матрос в оцепенении смотрел, как умирает его хозяин.

Герцог Эван дернулся:

— Эльрик! Какую измену ты… — Он вскрикнул:

— О, нет!

Он дернулся:

— Пожалуйста… Он вздрогнул:

— Моя душа…

Он затих.

Эльрик схватил меч и, не думая, зарубил матроса.

— Теперь у Эриоха есть кровь и души, — сказал он холодно. — Да придет он!