Я слишком привык к тому, что меня норовят обмануть. Если чувства меня не подводят, я совсем один в этом мире, здесь нет ни людей, ни богов. Или же тысячи глаз наблюдают из темноты за каждым моим шагом?

Мне почудились шаги. Я замер. Не видно ни зги — лишь очертания деревьев да призрачный силуэт города впереди. Рука сама обнажила меч. Вся энергия, которая у нас была, вся сила душ, которой мы напились, растаяла в путешествии сквозь чудовищный водоворот. Я едва держался на ногах, голова кружилась…

Голоса. Я встал в боевую позицию…

По-моему, я рухнул наземь. Надо мной склонились какие-то люди. Кто-кто упомянул мое имя.

— Это не может быть он. Нам говорили, что заклинание снять невозможно. Посмотри на это диковинное платье. Демон, оборотень! Прикончим его!

Я попытался вставить хотя бы слово, убедить, что, несмотря на охотничий костюм по моде двадцатого столетия, я и вправду Эльрик Мелнибонэйский. И тут силы окончательно оставили меня. Я впал в полузабытье. Какое-то время сопротивлялся обмороку, но был слишком слаб, чтобы совладать с самим собой.

Теряя сознание, я услышал язвительный смех. Смех моих врагов.

Неужели меня захватили в плен? Столько усилий — и все напрасно? Неужто я так и не добрался до нужного мне города?

Накатила темнота. В ней шелестели голоса. Злобные голоса.

Я проиграл.

Где мой меч?

И тут я провалился в забытье.

Сны бежали от меня. Сны, в которых было что-то очень важное. Сны, которые могли спасти меня. Белый заяц на белой дороге.

Я попытался догнать его — и очнулся. На кровати. В знакомой комнате. Передо мной стоял коренастый, рыжеволосый и веснушчатый мужчина, одетый просто, но стильно, весь в зеленом и коричневом. Он широко улыбался.

— Хмурник?

Рыжеволосый ухмыльнулся шире прежнего.

— Принц Эльрик, ты узнал меня?

— Было бы странно, если б я тебя не узнал, — от облегчения на глаза навернулись слезы. Я все-таки сумел вернуться. И Хмурник, сопровождавший меня во многих походах, ждал моего возвращения. Пускай это было глупо, пускай он — простой мечник, но я ощутил нечто большее, чем благодарность.

— Верно, принц, — он снова усмехнулся, потом озадаченно покрутил головой. — Но скажи честно, с кого ты снял этот диковинный наряд?

— В мое время это распространенная одежда, — ответил фон Бек. — Самая обыкновенная.