Я взобрался на ветку — и внезапно нахлынула радость узнавания. Не то чтобы я часто бывал в этих местах — серебристые дороги были неведомы и Эльрику, и Ульрику. Однако в памяти вдруг пробудились воспоминания тысяч других моих двойников из бесчисленного множества миров, воспоминания, наполненные беспредельной скорбью и бесшабашным весельем. Я почувствовал, что иду домой.

Ветка перетекла в другую, потолще, та — в еще более толстую, и мне навстречу попадалось все больше народу, спешившего, как и я, по серебристым дорогам к некоей заветной цели, к некоей обетованной действительности. Мы ограничивались короткими кивками: на серебристых дорогах не принято заводить знакомств.

А вскоре я стал замечать, даже угадывать, в тех, кто шагал мне навстречу, нечто общее, некое сходство — едва различимое в одних и поразительно близкое в других. Все они, и мужчины, и женщины, были, в известной степени, моими копиями. Тысячи тысяч двойников. Казалось, я превращаюсь в грандиозное по размерам аморфное существо, объединяющее в себе всех, кто был мною, и теряю собственное «я», растворяясь в большем; будто бы исполняю загадочный ритуальный танец, совершаю действия, которые изменят судьбу каждого из нас.

Второе путешествие по миру грез привело меня отнюдь не к хижине Оуны. Шаг за шагом я приближался к «сгустку» ветвей, свившихся кольцами и словно подрагивавших в напряженном ожидании.

Я не спешил, произнося в уме слова охранительного заклинания.

Серебристые нити расширялись, становились полосами, превращались в настоящие дороги, изгибавшиеся столь причудливо, что невозможно было понять, куда они в конечном счете выведут. Мало того, мне чудилось, что все эти дороги сходятся к тому самому месту, на котором мне вздумалось остановиться. И тут, к моему великому облегчению, показался очередной путник, шагавший в ту же сторону, что и я. Лицо его ни в коей мере не напоминало моего собственного — и все же было мне знакомо.

Поскольку все происходило во сне, я ничуть не удивился, встретив на серебристой дороге князя Лобковица. Этот достойный человек, более известный как герр Эль, пожал мне руку, будто мы с ним встретились на прогулке в окрестностях Бека. Судя по всему, Лобковица ничуть не смущал призрачный пейзаж вокруг.

Рукопожатие оказалось точно таким, каким я его запомнил, — крепким и теплым.

— Мой милый граф! — по тону Лобковица можно было заключить, что он и вправду рад меня видеть. — Мне говорили, что я могу вас тут повстречать. Вы уже освоились?

— Боюсь, что нет, князь. И, сказать по правде, мне не хочется разбираться в здешних хитросплетениях. Я всего лишь пытаюсь попасть домой. Как вам известно, у меня достаточно причин желать возвращения в Германию.