— Садись, прекрасная Киморил.

Он и сам снова сел на трон и наклонился вперед. Девушка глядела на него насмешливо и нежно. Ее стража стояла на ступеньках среди телохранителей императора.

Киморил произнесла вполголоса — так, чтобы услышал только Элрик:

— Не хочет ли мой господин отправиться завтра со мной на прогулку в дикий край?

— У меня много дел… — начал было он, но идея захватила его. Не одна неделя минула с тех пор, как они последний раз катались верхом за городом — совсем одни, если не считать державшегося на почтительном удалении эскорта.

— Они такие срочные?

Элрик пожал плечами.

— Разве на Мелнибонэ есть срочные дела? Зная, что за спиной у тебя десять тысяч лет, ко всему начинаешь относиться по-особому.

Он озорно улыбнулся — точь-в-точь мальчишка, которому не терпится улизнуть от наставника.

— Что ж, давай договоримся на раннее утро, когда все еще будут спать.

— Воздух за Имрриром будет чистым и свежим, солнце — теплым для этого времени года, небо — голубым и безоблачным.

Элрик рассмеялся.

— Да ты, оказывается, колдунья!

Киморил потупилась и пальчиком провела по мрамору помоста, на котором высился трон.

— Разве что немножко. У меня друзья среди самых слабых духов.

Элрик коснулся ее роскошных волос.

— Йиркун знает?

— Нет.

Принц Йиркун запретил своей сестре совать нос в колдовские дела. Он сам водил знакомство лишь с темнейшими из сил и знал, как опасны они могут быть. Отсюда он заключил, что всякое колдовство опасно. К тому же ему была ненавистна сама мысль о том, что кто-то другой может сравняться с ним в умении ворожить. Пожалуй, Элрика сильнее всего ненавидел именно из-за этого.

— Будем надеяться, что всему Мелнибонэ нужна завтра хорошая погода, — сказал Элрик.