— К сожалению, без него сейчас не обойтись. — Мунглум, казалось, удивился собственной уверенности.

— Да, ты прав. Я возьму его. — Элрик нахмурился, сжимая кулаки. — И это означает, что я нарушил слово, данное Зарозинии.

— А как иначе ты собираешься защищать ее от вонючих кочевников?

* * *

Держа в руке смоляной факел, Элрик открыл дверь оружейной и вошел. Шагая по узкому коридору, вдоль которого было развешано затупившееся старинное оружие, он почувствовал слабость.

Сердце его тяжело забилось, когда он коснулся еще одной двери и, скинув закрывавший ее брус, ступил в небольшую комнату, где хранились королевские регалии давно умерших властителей Карлаака и Приносящий Бурю. Элрик глубоко вздохнул и потянулся к мечу — черный клинок протяжно застонал, словно приветствуя хозяина. Сдавленное рыдание слетело с губ альбиноса, он схватился за рукоять, и все его тело сотряслось в нечестивом экстазе. Элрик поспешно сунул меч в ножны и почти бегом выскочил из оружейной на свежий воздух.

* * *

Элрик и Мунглум, одетые как обычные наемники, сели на снаряженных коней и попрощались с членами Совета Карлаака.

Зарозиния поцеловала бледную руку Элрика.

— Я понимаю, что это необходимо, — сказала она, с трудом сдерживая слезы. — Но будь осторожен, любовь моя.

— Я постараюсь. Помолись, чтобы удача не отвернулась от нас.

— Белые Боги да пребудут с вами.

— Нет. Молись силам тьмы, потому что в этом деле я могу надеяться только на их помощь. И не забудь слова моего устного послания, передай их гонцу как можно точнее. Пусть он немедленно отправляется в путь, на юго-восток, к Дувиму Слорму.

— Я ничего не забуду, — ответила она. — Меня тревожит, не увлекут ли тебя вновь черные пути.

— Беспокойся о ближайшем будущем. О своей судьбе я подумаю сам. Позже.

— Тогда прощай, милорд, и будь удачлив.

— Прощай, Зарозиния. Моя любовь даст мне больше силы, чем этот кровавый меч.

Он пришпорил коня, и воины выехали в ворота, направляясь к Плачущей Пустоши.

* * *

Затерянные в бескрайних просторах укутанного мягким дерном плато, которое назвали Плачущей Пустошью, потому что его всегда поливал дождь, двое всадников гнали усталых коней.