— Ну и целуйтесь со своим Нифонтовым, — посоветовала ей девушка. — А я вот такая! Отдай, гад мохнатый! Отдай! Я есть хочу!

— Ты все время есть хочешь, — резонно заметила Тицина, подходя к стойке дежурного, являющейся рабочим местом Мезенцевой. — Постоянно.

— Так вон, Женечка, тебе Аникушка еду положил, — укоризненно произнес Тит Титыч, появляясь из стены. — И сушки, и конфекту.

— Сами сушки эти грызите! — рявкнула Евгения. — Вам, призракам, может, и не вредно их постоянно трескать, а у меня от них уже изжога!

— Грубо, — покачала головой Валентина. — И где тебя только воспитывали?

— В средней школе номер шесть, — просопела Мезенцева.

— Видимо, очень средней, — подытожила Тицина. — Потому что не сильно воспитали.

Что до Тита Титыча, он обиженно замерцал, а после заявил Нифонтову, который как раз в этот момент вошел в здание:

— Вот, погляди Николенька, как меня, заслуженного сотрудника Особой его императорского величества канцелярии, девчонка сопливая честит!

— Беда, — согласился с призраком Коля, а после спросил у Валентины: — Что тут у вас?

— Не сопливая я вовсе, — возмутилась Мезенцева. — Сами вы…

Пластик коробки наконец не выдержал напряжения и лопнул, содержимое разлетелось по полу, а пакетик с соусом хлопнул по тому месту, где у призрака находился нос.

— Ах так? — возмутился Тит Титыч. — Ну я вам ужо!

И скрылся в стене.

Тем временем, согласно законам физики, спорщики разлетелись в разные стороны, причем Мезенцева при этом крепко треснулась поясницей о стол и чуть не столкнула монитор на пол, а Аникушка хлопнулся всем своим невеликим тельцем о стену.

— Вот злонравия достойные плоды, — подытожила Валентина. — Так вам и надо! И прибраться не забудьте, устроили тут свиноферму. Коль, хочешь бутербродов с колбасой?

— Пока нет, но я запомню, что они есть. — Коля расстегнул пуховик. — Вот кофе горячего желаю. Вика у себя? Вот и славно.

— А мне бутерброды? — осведомилась Женька, потирая поясницу.

— А тебе по губе и по попе палкой, — хмыкнула Тицина. — Вон веник, вон совок. Что до остального — сушки на столе. И изжоги от них, к твоему сведению, не бывает, они, напротив, для желудка исключительно полезны.

Аникушка злорадно хихикнул, и ввинтился в узкую щель между стеной и шкафом, оставив недавнюю соперницу наедине с созданным ими обоими беспорядком. Он был домовой работящий, любящий чистоту, но при этом отличался еще и немалой злопамятностью, особенно по отношению к тем сотрудникам отдела, что с ним спорить задумывали.