— А, может, и кабана дикого, — заметил солдат.

— Про такое я не читал.

— А я такое видел. В лежбище этого трупоеда я видел кабанью башку обглоданную, — солдат задумался. — А кто ж его хозяин и где его найти?

— Его хозяин называется гул-мастер, вурдалак по-нашему. И об этом надо спросить у слуги, он-то наверняка знает, куда еду носит.

— Вот дьявол, — выругался Волков.

Монах, переписывавший книгу, недалеко от них, неодобрительно посмотрел в их сторону.

— Господин коннетабль, — просительно произнес Ипполит, — в наших стенах…

— Да знаю. Просто думал, что все почти закончил, а на самом деле все только начинается, — он вздохнул и посмотрел на молодого монаха: — А почему все это так тебя интересует?

— Потому, что такой же упырь убил всю мою семью, — отвечал брат Ипполит абсолютно серьезно. — И когда я рассказывал об этом людям, то мне никто не верил. Говорили, что все это сказки. А меня ругали вралем.

— Понятно, — Волков торопился. — Ладно, мне нужно ехать, пока упырь не сдох.

— Подождите, господин коннетабль, я должен рассказать вам про господина.

— Позже, — солдат уде шел к выходу, — сначала мне про господина расскажет упырь. В книге написано, что некоторые из них сохраняют речь.

— Да, некоторые сохраняют, так написано.

— Вот я и хочу послушать, как он разговаривает.

Еган знал, что Волков очень бережет своих коней. И зря их гонять не любит, но сейчас солдат торопился, и пускал коня в бодрую рысь. Что было причиной торопливости, слуга не знал, а спросить не решался, уж больно лицо господина было сосредоточенным. Наорет еще. И слуга был прав. Солдат был сосредоточен и раздражен. И не мудрено. Еще вчера он почивал на лаврах героя, ловца людоеда, а сегодня вдруг выяснилось, что он только в начале пути. Волков прекрасно осознавал значимость поимки упыря.

Он видел, как засветился и засиял барон, когда к нему повалили гости, которых не было Бог знает сколько времени у него. Карл, хоть и причитал, что они его разорят, но был счастлив, как никогда. Он был рад гостям, а солдат был рад побыстрее получить награду, да уехать, как только из города приедут аудиторы. А вот барон, как казалось солдату, был бы не прочь, что бы Волков остался подольше. Еще вчера ему казалось, что фон Рютте, нехотя, но согласиться его отпустить. А теперь все решительно могло измениться. Если упырь был не один — значит, работа была не сделана. Да и написавшего записку, на ламбрийском, нужно было сыскать. Эти ночь и утро все изменили. Все изменили. Обещанная награда вдруг отдалилась. Как тут не гнать лошадей и не быть сосредоточенным. А еще он думал, что прекрасная Хедвига соврала, сказав, что ее служанка неграмотна. Не может быть неграмотным человек, знающий много баллад и анекдотов из жизни древних императоров. А зачем врала дочь барона? За-чем? Волков предвкушал, то удовольствие, с которым он будет наблюдать за прекрасной госпожой, когда сержант и стражники поволокут ее уродливую, мужеподобную служанку в подвал. Будет ли она столь же заносчива и спесива, как всегда, или будет рыдать и умолять его. Или побежит жаловаться папеньке. Да и еще! Теперь он будет в разговоре называть ее простонародным именем Ядвига, Яся. Скорее всего, благородной дочери барона это не понравится. Солдат твердо решил так к ней обращаться и улыбнулся, представив ее реакцию.