Спецэффекты что замыслили Кречет-Путин и Гром работали весьма эффектно.

Небо стало еще темнее, а свет ярче:

- Хорошо раб! Я дам вам свой закон заповеди, высеченные моей же рукой на камне и помещенные в чашу. А также свиток другими законами. - Глас свыше становился все полнозвучнее. Более я не буду терпеть произвола, все народы этого мира и прочих миров, должны жить по моим заповедям. Должно быть единое государство, с единым народом. Один закон, одна вера, одно крещение, Один Бог! Согласен!?

Попаданец-полковник-президент воскликнул:

- Да Всевышний!

И громовой вопрос:

- А остальные, почему молчат!

Послышались робкие голоса:

- Согласны! Будем слушаться!

- Не слышу! - Голос буквально разрывал уши. - Клянитесь в верности.

- Клянемся! - Рабы и пленные солдаты завопили громче.

- Не слышу! - Трубы подобные архангельским грозили скрутить небеса в свиток. Вы что вчера родились!

- Клянемся! Клянемся! Клянемся! - От страха невольники вопили, так что их голоса угрожали сорваться. Когда выражение всеобщего восторга достигло пика, и стало очевидным, что рабы выдохлись, Бог прервал их:

- Если вы не будете верны мне, то вас будут ждать вечные страшные муки в преисподней! А теперь получите закон двенадцать заповедей, а также свод церемониальных и государственных установок.

От верхушки горы Торнадо и до самого неба возникла светлая дорожка, по ней медленно спускалась громадная чаша. Вокруг ее возникли ослепительные существа с крылышками. В их руках были мечи, глаза ангелов сверкали гневом.

Попаданец-полковник-президент стоял на коленях и шептал молитву. Он опасался, что вдруг его самого поразят молнии. Ведь слишком на многое замахнулся простолюдин, вскормленный тигрицей. Да сейчас в Кречете-Путине снова проснулась личность варвара, в чье тело вселился попаданец двадцать первого века. Время тянется медленно, даже сердце стучит, не смотря на волнение, не торопясь, словно капает вода. Вот, наконец, чаша опустилась, мягко коснулась каменной площадки.

- А теперь мой раб Светонесущий Кречет поднимись на гору и прочитай повеления.

Вождь восстания, пригнув голову, направился по тропе. Он изобразил величайшее смирение, при этом контролируя каждый шаг. Чтобы не быстро и не медленно, а таким образом, что все видят уверенность покорного слуги.