Были и другие плохие новости. Магистр Сиан к осени очутился в тяжелом финансовом положении, которое сказалось не на нем, а на его крестьянах, у которых он забрал весь урожай, не заплатив ни одной монеты. Недовольство голодных крестьян скоро переросло в бунт и хороший дядька Тессар, который любил послушать песни Высоцкого в исполнении Сомова, пошутить и посмеяться, подавил бунтовщиков с ужасающей жестокостью и самым кровавым образом. В течение месяца каждый день кого-то казнили, а деревни вокруг крепости утыкали пиками с насаженными на них головами. Бунт он подавил, а вскоре выправил и свое финансовое положение, продажами магических аккумуляторов. Но относится к магистру как раньше, Виктор уже не мог.

Известия о судьбе целительницы также оказались безрадостными. Человек герцога, посланный за ней, не вернулся, а может даже и не посылался. По этому поводу Гросс категорически заявил, что к оркам он больше никого отправлять не намерен. Сведений о разноглазом маге в архивах тайной стражи Крон не обнаружил и высказал предположение, что искать человека с такими приметами нужно в Альтарии среди вампиров. Красноглазые встречаются только там. Слабым утешением был адрес мошенника Варса, единственного кого начальник тайной стражи все-таки нашел.

Сомов сидел за столом, заваленном исписанными и исчерканными листами бумаги, слепо смотрел в белое окно, за которым шел снег и вспоминал прошлое. Период, когда он чуть ли не каждый вечер перед сном, прокручивал в голове земные воспоминания, пользуясь восстановленной памятью, давно прошел. Это было приятно и болезненно одновременно, и Виктор перестал вспоминать свой мир. Но сейчас он вспоминал не просто землю, а конкретное время и место — аэропорт, посадку в самолет, лица пассажиров, разноглазого мага. Вспоминал каждое сказанное слово, все детали, любую мелочь. Перед мысленным взором Сомова появилась татуировка мага. То, что раньше воспринималось, как непонятные размытые иероглифы под татуированным восходящим солнцем на кисти руки разноглазого пассажира сейчас обрело резкость и перед глазами возникли четкие буквы остандского языка. На руке разноглазого мага было написано — «год черного лебедя».

Виктора охватило волнение. Когда здесь был год черного лебедя? Он попытался вспомнить, но, несмотря на идеальную память, не смог этого сделать. Что за чертовщина? Сомов замотал головой, а потом нажал кнопку вызова дворецкого.

— Напомните мне, когда у нас был год черного лебедя? — нетерпеливо спросил он.

Дворецкий поднял глаза к потолку и беспомощно пошевелил губами.