Тот стоял, держа на руках испуганного Краснослава, и не сводил глаз с Белавы. Она еле заметно покачала головой, показывая, чтобы не вмешивался. Потом перевела взгляд на учителя, но тот смотрел на ее спутника, сузив глаза.

— Благомил, — прошипел Дарей. — Ты! Так вот, он новый бог.

— Да, Дарей, старый… враг, — усмехнулся Благомил. — А теперь положите царя на место, он мне еще нужен. Невеста моя просит вас отпустить, возможно я и сделаю ей такой подарок к свадьбе, если будете вести себя правильно.

— Царя мы забираем, — спокойно ответил чародей. — И ученицу мою тоже хотели бы забрать.

— Так ты у него обучалась, драгоценная моя? — Благомил посмотрел на бледную девушку. — Не лучший выбор. Впрочем, у него дар просто оказываться рядом с женщинами вашего рода. — потом вернулся к чародею, плотно сжавшему губы. — Забудьте о ней. И лучше усвоить это прямо сейчас. Положите царя и уходите. Не только из дворца, но и из Полянии.

— Не выдавайте, — взмолился Краснослав. — Погибну я здесь. Озолочу, чародеев в силу верну, только не оставьте!

— Не выдадим, государь, — ответила Гремила, забирая у воина своего царя. — Тебе руки нужней, — сказала она и двинулась с самодержцем к дверям.

Радмир, все еще смотревший на девушку, благодарно кивнул и вытащил короткий меч. Дарей бросил на него быстрый взгляд и потянулся к своей сумке, пересекавшей широким ремнем грудь. Благомил недобро усмехнулся и задвинул девушку себе за спину. Он смотрел на воина, и тот вдруг развернул меч острием к себе, направляя в собственную грудь. Дарей выудил из сумы очередной пузырек, открыл крышку и поднес к губам.

— Не надо! — закричала Белава, выглядывавшая из-за спины Благомила, и схватила его за руку.

— Что тут у вас? — раздался голос за их спинами.

Лихой сориентировался мгновенно, одним прыжком пересекая пространство от двери. Выбил пузырек из рук чародея, вывернул руку воину, вынуждая выронить меч и только после этого уставился на неизвестных мужчину и девушку.

— Ух, ты какая-а, — восхищенно протянул он. — Кто ты, красавица?

Благомил не оценил ни восхищения Белавой, ни помехе в расправе над чародеем и его спутником. Он поднял руку, и кончики пальцев засветились. Как случилось последующее, никто так и не успел понять. Гремила, уже стоявшая практически в дверях с государем на руках, вдруг оказалась между атаманом и самопровозглашенным богом, закрыв Лихого собой. Причем, Краснослав был аккуратно посажен ею на пол там же у стены. С кончиков пальцев «бога» сорвался луч белого пламени, в один момент охвативший женщину. Она страшно закричала и рухнула, будто подкошенная под ноги окаменевшему атаману. А пламя продолжало выливаться из руки Благомила. И тогда Белава сделала самое неожиданное и нелогичное, что можно было только представить в этот момент. Она выскочила из-за спины «бога» и впилась ему в губы отчаянным поцелуем.