— Изверг поганый, — выругалась Чеслава, вдруг замерла, к чему-то прислушиваясь. — Идет, — предупредила она и исчезла, скользнув в стену.

Белава застыла. Вчера, когда он вернулся с бесчувственной чародейкой на руках с берегов Граньки, Благомил оставил девушку в отведенной ей комнате. Никаких приглашений на ужин, никаких отвратительных ей объятий и поцелуев в тот день не было. Еда возникла на столике в ее комнате, но чародейка в сердцах швырнула поднос с содержимым о стену. Комната тут же сама очистилась, и больше ей поесть не предлагали. Насчет внимания Благомила, девушка только вздохнула с облегчением из-за его отсутствия, посвятив вечер и ночь горестным мыслям и слезам, забывшись тяжелым сном ближе к рассвету. Меньше всего хотелось видеть этого мужчину с необычной внешностью, чувствовать как его очень светлые мерцающие глаза упрямо шарят по ней.

— Доброе утро, драгоценная моя, — раздался за ее спиной голос. — Тебе уже лучше?

Он подошел к ней, отвел волосы и поцеловал в шею. Белаву передернуло от отвращения, и Благомил, заметивший это, зло рассмеялся. — Одевайся, у нас сегодня великий день.

— Что ты задумал? — настороженно спросила она, отступая от мужчины.

— Мы вознесемся с тобой в лучах славы, — усмехнулся он. — А после я назову тебя своей женой. Мешать нам уже никто не будет.

— Что ты задумал? — истерично воскликнула она.

— Одевайся, — коротко бросил он, и на постели появилось серебристое платье.

— Фу, срамота какая, — сморщилась Белава. — Я это не одену.

Благомил устало вздохнул и направил на девушку взгляд. Она глухо застонала, чувствуя, как ее тело в очередной раз отказалось ей повиноваться, направившись к ложу. Мужчина с интересом наблюдал, как она переодевается, и сознание чародейки вопило от возмущения, что он видит ее голую. Как же хотелось высказать все, что она думает, но голос предательски произнес:

— Я тебе нравлюсь, любимый? — бр-р-р, ответил на это сознание.

— Вечером я покажу тебе насколько сильно, — усмехнулся он.

«Да пошел ты, змей ползучий», — кричало сознание Белавы. «Чтоб у тебя повылазило, чтоб у тебя язык в узел завязался, чтоб ты провалился в Нижний Мир и бесы твою печень у тебя на глазах сожрали, да чтоб ты…» Вслух ее голос произнес:

— Я буду ждать с нетерпением, дорогой, — и губы растянулись в дурацкой улыбке.

— Теперь кое-что добавим, — усмехнулся Благомил.

Он что-то одел ей на голову, вдел в уши сережки, на шее застегнул ожерелье.

— Ну вот, — Благомил осмотрел ее со всех сторон. — Замечательно.

Перед девушкой возникло зеркало. Из отражения на нее смотрела красавица в серебристом платье с глубоким декольте. Платье плотно облегало фигуру, от бедер шли разрезы, открывая стройные девичьи ноги при каждом шаге. На шее было одето жемчужное ожерелье с блестящей капелькой, уютно лежащей на границе аппетитно выпиравшей из декольте груди. В ушах поблескивали такие же сережки, а на голове гордо возвышалась корона.