— Стоять, — сказал он негромко, но услышали все.

Злыдни остановились, трясясь как в лихорадке. Вогард поманил их к себе, твари не посмели ослушаться, осторожно приближаясь.

— Запомните этот запах, — и протянул им нож. — Не сметь даже смотреть на нее. Кто посмеет тронуть, встретится со мной. В это село больше не заезжать, никогда. Ясно? — злыдни молча кивнули. — Пошли вон.

Уговаривать милавиных дружинников было не надо, оставшиеся злыдни вскочили на лошадей и умчались прочь из села, сразу забывая о его существовании. Демон обернулся к людям, в ужасе смотрящим на него.

— Она вас пожалела, живите, — сказал он и взмыл в небо.

Вогард летел, не отрывая взгляда от земли. Он то зависал, то начинал кружить над одним местом, когда ему казалось, что он уловил движение. Но она снова растворилась, будто и не было. Демон готов был выть от бессилия, и все же предвкушение встречи будоражил о кровь. И он признался себе, что ему нравится ее искать. Он приземлился на уже знакомый утес и посмотрел на реку, все так же несшую свои воды. Вогард задумался. Похоже, она направляется к Великим горам, значит, скоро будет у альвов. Девчонка выбрала тех, кто много знал. Она хочет сражаться. Демон мечтательно улыбнулся. Прекрасна и воинственна, что еще можно желать? Ему стало любопытно, что она будет делать дальше. Решение пришло почти сразу. Нет, он больше не будет пытаться ее найти и забрать, он будет следить за ней и оберегать от большой опасности. В остальном пусть развлекается. Придет время, и зеленоглазая будет с ним, но не сейчас, так даже интересней. Девчонка хочет свергнуть самопровозглашенную богиню, он не будет мешать. Было ли ему жалко Милаву? Нет, он не привык жалеть, но знал это чувство.

Он узнал много чувств, когда выполнял просьбу Милавы, создавая ее рать бездушных тварей. Вогард выпил тогда много душ, слишком много, чтобы не заметить то, что было в людях. Зависть, жадность, злость— все это он пропустил с усмешкой. Но были чувства, которые сделали ему больно. Они любили, ненавидели, жалели, тосковали, сочувствовали, радовались и страдали. Сначала демона раздражали эти чувствовали, а потом он окунулся в этот манящий дурман, и ему стало больно от того, что в этот мир непривычных чувств он никогда не окунется. Кто мог вызвать любовь у древнего и всесильного Вогарда? Что-то похожее он чувствовал когда-то давно, но тогда он еще жил среди подобных ему. И все-таки там чувствовалось иначе. Человеческие чувства были хрупки и быстротечны, но что-то тронуло в них сердце могучего демона. Он даже пытался найти их отзвук в себе в начале их партнерства с Милавой, но ничего не было кроме страсти. Даже его собственническое отношение к черноглазой богиньке было отношением хозяина к вещи, и никто не смел трогать ее. Так что же так разрывается внутри, когда он чувствует запах того, с кем сбежала зеленоглазая? Что так жжет огнем? Почему хочется его рвать на части, наслаждаясь каждой секундой мучений человеческого мужчины? И тут он вспомнил название этого чувства, его он тоже чувствовал, когда пил души. Ревность. Демон ревновал!