…то есть, мне впору озаботиться завещанием, дабы дом не перешел в матушкины руки?

— А еще они обладают способностью видеть саму жизнь…

— То есть, — я старалась говорить спокойно. — Наш маскарад его не обманул?

Исиго ответил вздохом.

— И что теперь?

— Отдай мне Юкико. Здесь стало слишком опасно…

Ночью мне снился мужчина, с лицом черным и блестящим. Три глаза его были сделаны из красного камня, а рот закрывала лента, исписанная иероглифами. Но как ни пыталась я, не могла прочесть, что же именно было написано.

Он пугал.

И все же…

— Я не хочу умирать, — сказала я божеству. И красные глаза налились светом.

Проснулась я в поту, но… живой. Наверное, это само по себе можно было счесть удачей.

Следующие несколько дней прошли в атмосфере мрачной, похоронной. Не знаю, откуда подробности стали известны женщинам, но на меня смотрели с откровенной жалостью. И не только ко мне.

Я понимала.

Я дала им надежду, а теперь ее лишала.

Не я лишала, но это уже детали. И, наверное, если бы я тотчас слегла с ужасной болезнью, они окончательно бы уверились, что от этой жизни ничего хорошего ждать не стоит, но…

Я просыпалась.

Выходила к завтраку. Работала в саду. Разбирала счета… вела беседы о том, что нам нужно для лавки, которая откроется… всенепременно откроется… разрешения еще нет, но оно будет… законного повода отказать нам нет.

Правда, помимо закона, — а кодекс я изучила вдоль и поперек, — имелись еще и традиции, но…

…я жила.

Я заставляла себя улыбаться.