Схема! Скажите, пожалуйста!

Грязный бумажный лист, покрытый, насколько успел заметить Лэйд, весьма неряшливыми отметками. Не план местности и не схема, а грубое примитивное подобие. Точно карта сокровищ в том виде, в котором ее обыкновенно рисуют дети. Что за сокровища намеревался найти по ней Уилл? Пиратский клад? Священный Грааль?

— Используйте вашу схему на папильотки, — отрывисто бросил он, — Не знаю, куда она заведет, но совершенно точно знаю, что не намерен участвовать в какой бы то ни было авантюре. Здесь, в Скрэпси, авантюры обычно заканчиваются не только ущербом для репутации…

Уилл ответил ему улыбкой, несуразно воодушевленной и искренней, как для окружавшего их мрачного каменного леса.

— Это не авантюра, мистер Лайвстоун. Я бы назвал это небольшим приключением. Вылазкой. Вот если бы мне удалось понять, где располагается заведение «Горячий Одвин»… Боюсь, некоторые обозначения весьма расплывчаты.

— Прямо перед вашим носом, — буркнул Лэйд, — Это не заведение, это фонарный столб в десяти футах от вас. А «Горячим Одвином» его прозвали за то, что на его верхушке здешние рыбоеды повесили за ногу одного не в меру болтливого парня по имени Одвин, который имел неосторожность выболтать полиции имена нескольких рыбаков. Говорят, когда его подожгли, он горел по меньшей мере два часа, отчего столб и приобрел такую известность, которая, впрочем, ограничена пределами Скрэпси. Если вас интересуют местные топонимы, могу поведать еще пару интересных фактов…

Уилл просиял, одарив закопченный фонарный столб мимолетным взглядом.

— Тогда все еще проще, чем я полагал, — бодро заявил он, быстро пряча «схему» в карман, — Идемте, мистер Лайвстоун. Здесь недалеко.

Спорить с Уиллом было непросто — он не собирался спорить, он устремился вниз по улице, не дожидаясь Лэйда и вынуждая того следовать за ним.

Дурацкая затея. Что бы ни искал здесь Уилл, это отдавало авантюрой, причем того сорта, с которыми Лэйд не любил связываться. Непредсказуемая авантюра, созданная совокупностью неизвестных факторов. Только самонадеянные писаки и поэты-вертопрахи считают, что непредсказуемость — залог успеха, у лавочников на этот счет всегда было собственное мнение…

Несмотря на уверенность беспечно шагающего Уилла Лэйд ощущал, что тревожное чувство не рассасывается, напротив, съеживается где-то в желудке тяжелой стальной горошиной. Беспокойство — вот название этому чувству. Он, Лэйд Лайвстоун, чертовски беспокоится, сам не зная, почему. Быть может, потому, что за долгие годы привык к тому, что все события в жизни происходят по его плану, подчиняясь загодя выстроенным планам и схемам. А может, мысленно усмехнулся он, прибавляя шагу, потому, что Бангорский Тигр привык был одиночкой и роль ведомого отчаянно его тяготила…