Пока Ирина соображала, я перевёл взгляд на Ольгу, которая, слегка прищурившись, внимательно смотрела на меня. Всё-таки умница у меня жена. Молча ждёт, когда же я просвещу её светлость насчёт своего плана. По-хорошему, конечно, стоило бы сначала переговорить с Ольгой, но я был абсолютно уверен, что она сходу осознает всю выгоду моего предложения. Правда, у неё отпадает возможность собственноручно казнить Булатову, однако не думаю, что это сильно расстроит мою Валькирию, ведь главу дважды изгнанного рода ждёт публичный суд и всё та же смерть в финале. Улыбнувшись своей княгине, проговорил:

– Что даст нам смерть Булатовой, кроме морального удовлетворения? Не спорю, это тоже немало, но в интересах клана будет правильнее получить при этом хоть какую-то выгоду. Воительницы, имеющие большой опыт защиты рубежей, на дороге не валяются. А мы с тобой недавно как раз обсуждали ситуацию на Аляске. Так пусть оплатят свой долг кровью, отстаивая наши границы.

Пять секунд – ровно столько потребовалось Ольге, чтобы уловить суть моего предложения и просчитать все его плюсы и минусы. Катана плавно скользнула с плеча Ирины и упёрлась остриём в землю. Однако моя жена, похоже, на подсознательном уровне не желая упускать возможность самостоятельно покарать Булатову, всё-таки попыталась найти брешь в моём плане:

– Ева?

– Мы оба знаем, что она не откажет. Только не тебе. Особенно если привезём ей живую княгиню.

Ольга кивнула головой, а оба клинка стремительно взлетели вверх и, совершив красивый проворот над её головой, нырнули за спину Валькирии. Вот как она это делает? Вместо классических ножен, моя княгиня использовала особую конструкцию, закреплённую на спине широкими ремнями, а её центром являлся полый металлический диск, сквозь который, крест-накрест проходили ножны укороченного типа. Таким образом, когда оба оружия находились в походном положении, верхняя треть клинков была постоянно обнажена и ничем не прикрыта, а длины рук хватало, чтобы мгновенно извлечь их для боя. Но меня всегда восхищало именно то, как быстро Ольга возвращала их на место, умудряясь вслепую попадать в узкие отверстия ножен. Тем временем моя жена сложила руки за спину, вскинула голову и, немного помедлив, проговорила:

– Ты не ответила на вопрос моего мужа. Как далеко твоя дочь?

В этот раз из голоса Ольги пропали холодные оттенки, а сам вопрос прозвучал настолько равнодушным тоном, что для пущего эффекта не хватало только широкого зевка во весь рот. Великая княгиня зевать, естественно, не стала, а вот Ирине вполне хватило сказанных намёков, а также изменения в поведении Ольги, чтобы понять, что для её рода выпал тот самый редкий шанс – один на миллион.