И внезапно я подумала о Риде. Не о его истекающем кровью теле, а о словах, которые он сказал не так давно: «Если смотреть на вещи трезво, я и так живу в собственном ночном кошмаре».

Могло ли это быть правдой? Я тоже сейчас переживала свой кошмар? В определенном смысле – да. Рид скоро умрет от потери крови, папа в шаге от смерти, моя жизнь в опасности, и я потеряла Архив. Однако осознание этого шокировало меня меньше, чем то, что оно открывало мне выход.

Я полностью обмякла в руках Мюррея, пока не стало казаться, что только его руки и удерживали меня в вертикальном положении. Прошло некоторое время, но наконец он ослабил хватку, посчитав, что я пропала в своем страхе.

Этим моментом я и воспользовалась, чтобы вывернуться. От неожиданности Мюррей поднял голову вверх и в тот же миг проиграл.

Потому что его взгляд упал на зеркало – и он застыл, как камень, словно посмотрел в глаза Медузы Горгоны.

Тяжело дыша, я наблюдала за его неподвижным телом с раскрытым от ужаса ртом. Я подождала секунду, однако Мюррей не шевелился.

Тогда я аккуратно приблизилась к нему, пока не смогла дотянуться до своего шнурка. Затем аккуратно сняла с его шеи ключ, после чего бросилась в торговый зал. Судорожно набрала номер «Скорой помощи». Дрожащим голосом рассказала женщине на другом конце провода все, что ей необходимо было знать. Наконец я выключила пищавшую под потолком в кладовке пожарную сигнализацию и отперла входную дверь для врачей, которые, как я надеялась, скоро прибудут.

Я действовала на автопилоте, пока опять не спустилась в Архив и не взглянула на Рида. Ему удалось сесть. Руки он осторожно прижимал к ране на животе. Лицо побледнело, а на лбу выступил пот, как в тот раз, когда я демонстративно пырнула сама себя кинжалом.

Задув свечу, которая обратила карты Таро в пепел, и не обращая внимания на осколки, я села на колени перед Ридом.

– Как ты?

Он посмотрел на меня из-под полуопущенных век, в уголке рта появился намек на улыбку.

– Бывало и хуже. – Слова прозвучали хрипло и, хотя утверждали обратное тому, что отражали искаженные от боли черты его лица, я ему поверила. – Ненавижу свою устойчивость к магии.

– Я тоже, – произнесла я голосом, полным слез, которые старалась сдержать. – Но я вызвала «Скорую». Она скоро приедет, и тогда все снова будет хорошо. Сможешь с моей помощью подняться наверх? Им нельзя сюда спускаться.

Рид кивнул и одной рукой оперся на пол, а вторую оставил лежать на ране. Я обвила его рукой, чтобы он облокотился на меня. Шаг за шагом мы взбирались по ступенькам. По Риду было заметно, какую боль причиняло ему каждое движение. Все мышцы лица напряглись, на глазах показались слезы, но, если не считать прерывистого дыхания, он не издавал ни звука.