Шеф отозвал дровосека, поискал другие свертки на деревьях.

— Разводите костер, — велел он. — Большой костер. Может быть, финны заплатят выкуп за своих покойников.

Пирууси, глядя на пришельцев, снова засмеялся. Огонь, который развели норманны, высвечивал их, делал легкой мишенью для ночной стрелы. Да, но ведь это его собственную бабушку снимают с ее дерева! Что норманны хотят сделать с нею? Неужели сжечь? Сожженный покойник лишается в другом мире своего тела, он может вернуться в мир живых и преследовать своих нерадивых родственников. С бабушкой и так хватало неприятностей, пока она была жива.

Пора, решил Пирууси, пуститься на хитрость. Он отбежал от запряженных оленями саней, которые пригнали, чтобы увезти убитых, сломал ветку, на которой еще оставались листья, и помахал ею в знак желания вести переговоры, опасливо ожидая выстрела из загадочного оружия.

Шеф увидел, что человек в кожаной куртке и штанах машет веткой, и даже в такой момент с завистью отметил прекрасно выделанную кожу — жены Пирууси много дней жевали ее, чтобы добиться такой мягкости. Он заметил опасливую готовность финна отскочить, отвел в сторону арбалет Фриты, сам сломал ветку и немного вышел вперед.

Финн стоял ярдах в десяти. Пока Шеф раздумывал, на каком бы языке с ним общаться, тот сам решил проблему, заговорив на чистом, хотя и отрывистом норвежском.

— Вы! — крикнул он. — Зачем жечь? Зачем валить деревья, зачем снимать стариков? Вы их сожжете? Они вам не вредят.

— Зачем стрелять в нас? — ответил Шеф в том же духе. — Мы вам не вредим. Вы убили моих друзей.

— Вы убили моих друзей, — эхом откликнулся финн.

Краем глаза Шеф отметил быстрое движение от дерева к дереву слева. И справа. Финн снова заговорил, стараясь отвлечь внимание — пока другие окружали Шефа с обеих сторон. Они пытались захватить заложника, а не вести переговоры. Выйдет неплохо, если они действительно попытаются. Шефу удастся связать боем двух или трех, а Катред кинется на выручку. Берсерк способен достаточно напугать финнов, чтобы они предпочли свободно пропустить отряд через свои земли. И конечно, не исключено, что он, Шеф, в этой стычке погибнет.

В лесу двигалось еще что-то. Не по сторонам, а непосредственно сзади ведущего переговоры финна. Там он оставил сани с двумя впряженными оленями. Животные стояли спокойно, стараясь отщипнуть с земли комочек лишайника или мха. Но позади них явно был еще кто-то.

Шеф не поверил своим глазам, когда из-за карликовой березы появилась громадная фигура Эхегоргуна. Он не мог там прятаться. Комель дерева был от силы в фут толщиной, едва ли толще, чем рука тролля. И все же тот как ни в чем не бывало смотрел на Шефа, явно желая сообщить о своем присутствии. Через мгновение его уже там не было. Но ведь много дней отряд пересекал открытые пустоши, где видна каждая птица и травинка. Как Эхегоргун мог выследить? Даже олени его не почуяли. Они спокойно продолжали пастись.