Штирлиц шел по Берлину, - всплыл откуда-то в памяти странный... да, здесь это называется - анекдот. - и что-то выдавало в нем храброго советского разведчика. То ли косо надетая буденовка, то ли волочившийся за ним парашют...

За вошедшим не волочилось парашюта, но Анна уже точно знала - работать этот человек не будет.

Вообще.

Никак и никогда.

Хозяйка дома обязана и в прислуге разбираться. Вот с Розой Ильиничной было легко - экономка отлично классифицировалась и подход к ней был.

И этот человек классифицировался тоже.

Лентяй. Хуже того, человек не желающий трудиться. Лентяя можно переделать, лень перебарывается ради детей, ради денег, ради... да многое можно найти в качестве стимула. Но - не в этом случае.

Человек, который вошел во двор, всю жизнь будет устраиваться так, чтобы не работать.

Где бы не работать - лишь бы не работать, - всплыла еще одна фраза. Анна подумала, что она верна.

Не то, чтобы он был косым, кривым... перед Анной стоял вполне симпатичный мужчина лет двадцати пяти, уже вполне сформировавшийся, без юношеской хрупкости. Наоборот, даже животик, хоть и маленький, уже прослеживался.

Черные волосы, смуглая кожа, черные глаза... красивый молодой человек. Но... нечто неуловимое твердило Анне одно и то же.

Плут, лентяй, выжига, враль и возможно, даже вор.

- Ринатик, - засуетилась Ольга Петровна, - А вот Яночка! Вот познакомьтесь тут, ребятки, поговорите, а мне уже пора...

И улетучилась быстрее лани.

Анна готова была поспорить, что Ольга Петровна прильнула к окну - и даже выставила ухо, словно антенну. Но сама не проявила ни малейших эмоций.

А что ей оставалось делать?

Уйти в дом, и чтобы туда ломились?

Удрать?

Первое бессмысленно, второе смешно. Оставалось только встретить опасность лицом к лицу и дать понять, что использовать ее не получится. Вот никак. Стать неинтересной для пиявки. Нет кормовой базы? Плывем искать других идиоток...

- Здравствуйте, Яна.