– Здравствуй, прекрасная венецианская погода, – проворчал Галлоглас.

Он заслонял меня от порывов ветра, пока мы спускались по трапу вслед за Болдуином и Фернандо.

– Хотя бы дождя нет, – сказал Болдуин, оглядывая взлетную полосу.

Среди множества предостережений, которые я услышала за время полета, было и такое: пол первого этажа может оказаться затопленным на один-два дюйма. Меня это вообще не волновало. Это умение вампиров придавать столько значимости пустякам порой сводило с ума.

– Может, мы все-таки пойдем к машине? – спросила я, кивая в сторону ожидавшего автомобиля.

– Пять часов вечера от этого раньше не наступят, – заметил идущий за мной Болдуин. – Они отказываются менять время заседания. Дань тр…

– Традиции, – перебила я. – Знаю.

Однако машина довезла нас лишь до причала аэропорта. Там Галлоглас помог мне забраться в небольшой быстроходный катер. На сверкающем штурвале красовался герб де Клермонов. Каюта имела тонированные стекла. Вскоре мы остановились у другого причала, покачивающегося напротив палаццо XV века. Место, где стоял дом, находилось на изгибе Большого канала.

Ка’-Кьяромонте было подобающим жилищем для такой фигуры, как Мэтью, который веками играл ключевую роль в деловой и политической жизни Венеции. Дом имел три этажа, фасад в готическом стиле и сверкающие окна. Все это говорило о богатстве и статусе владельца. Если бы целью моего посещения Венеции было не спасение Мэтью, а просто желание сменить обстановку, я бы насладилась красотой здания. Но сегодня оно воспринималось таким же мрачным, как погода. Нас приветствовал крепкий темноволосый вампир. Носатый, в круглых очках с толстыми стеклами. Его лицо говорило о привычке к долготерпению.

– Benvegnùa, madame[58], – произнес он, поклонившись. – Для меня большая честь приветствовать вас в вашем доме. И всегда большое удовольствие снова видеть мессера Бальдовино.

– Ты жуткий врун, Санторо. Нам нужен кофе и кое-что покрепче для Галлогласа.

Вручив дворецкому перчатки и плащ, Болдуин повел меня к открытой двери палаццо. Она находилась в глубине небольшого портика. Как меня и предупреждали, пол был залит водой. Возле двери громоздились мешки с песком, но и они не помогали. Пол коридора был выложен белыми и терракотовыми плитками. В дальнем конце темнела другая дверь. Стены, обшитые деревянными панелями, тоже темными, освещались свечами. Те стояли в бра с зеркальными отражателями, увеличивающими яркость света. Я откинула капюшон тяжелого плаща, размотала шарф и стала разглядывать интерьер.

– D’accordo[59], мессер Бальдовино. – Что-то в тоне голоса Санторо напоминало мне Изабо. – А что для вас, мадам Кьяромонте? У милорда Маттео отменный вкус по части вин. Может, бокальчик «Бароло»?