Понимая, что получается в стране, Федор благоразумно решил рвать когти.

– Очень умный человек, – одобрила Яна.

Умный. А вот Прохор сплоховал. Нет бы охрану получше нанять, или еще как подстраховаться, а он сам погиб, жену, считай, погубил, детей…

– У меня предложение. Я батюшке письмо напишу. Если ему детей доставишь, денег получишь. Много…

Яна думала недолго.

– Пиши письмо.

– Образ поцелуй, что детей не бросишь…

Яна хмыкнула.

– Хорошо.

И бумагу, и чернила, и образ – все удалось найти буквально по соседним кельям. Марфа писала, полусидя, и было видно, что это причиняет ей немалую боль. И кровь не останавливалась…

Запах крови становился все сильнее. Яна понимала, что происходит.

Здесь и сейчас женщина, на последнем издыхании, стремилась дать своим детям шанс.

С другой стороны, Яне этот шанс тоже был нужен позарез. Ей еще из Русины выбираться, и Гошку вывозить… с этим она справится, но как там Нини? Ведь совершенно неприспособленное к жизни существо!

А ей еще племянника на шею? Не окажется ли он камнем, что потянет сестричку ко дну?

С другой стороны, если купец здесь миллионы нажил, так он и там не растеряется. А если ему внуков доставить…

Яна отлично помнила, что через год…

Какой – год? Осенью. Ее не станет уже осенью. И ей, кровь из носа, надо найти для Гошки семью, опекуна, а купец…

Поймет он свою выгоду! Никуда не денется! Когда выгода, плюс признательность – оно доходчиво получается! А не поймет…

Плевать!

Брось Яна на произвол судьбы детей – и человеком она не была бы даже в собственных глазах. Никак иначе. Потап смотрел на это во все глаза, прижимал к себе малышню.