– Итак, что за друг и что за плохие новости? – спросил Эшблес, с трудом втиснувшись в угол у оконца.

– Насколько я могу понять, вы… вы знали человека по имени Брендан Дойль?

Эшблес удивленно поднял бровь:

– Знал, и чертовски хорошо знал. Так что?

– Он умер. Простите. Я сам знал его немного, и он мне нравился. Он пытался разыскать вас перед смертью – он надеялся, что вы сможете ему помочь, так он, во всяком случае, говорил. Вы… вы появились слишком поздно. – В голосе Джеки звучала неподдельная горечь.

Кеб остановился на перекрестке с Ченсери-лейн, и Джеки потянулась к дверной ручке.

– Я, пожалуй, сойду. Все равно ближе к реке вы не подъедете. Очень приятно было познакомиться.

Эшблес, встревоженный бесцветным голосом Джеки, вдруг сообразил, что за дело у того может быть на реке. Он положил руку на плечо Джеки и снова прикрыл дверцу.

– Погодите.

У кебмена, похоже, что-то не ладилось с лошадью – судя по шуму, он спрыгнул на мостовую и стегнул ее по крупу, но в конце концов кеб тронулся, и Эшблес отпустил Джеки.

– Он жив, Джеки, – тихо сказал он. – Когда-нибудь я расскажу, откуда я знаю это; пока просто прими это на веру. И мне безразлично, даже если ты и видел своими глазами его труп. Ты, наверное, знаешь, – и он подмигнул, – что в ряде случаев это не может считаться надежным доказательством. – Глаза Джеки расширились от догадки, и Эшблес улыбнулся и устроился поудобнее. – Кстати! Мы тут с мистером Кольриджем беседовали о концепции Логоса. А что вы имеете сказать на эту тему?

Теперь настал черед Кольриджу изумленно заламывать бровь, потому что убогий уличный оборванец как ни в чем не бывало ответил.

– Ну, – начала Джеки, не особенно смутившись переменой темы, – мне представляется, что Логос, как его определил святой Иоанн, во многом параллелен Платоновой идее абсолюта: вечных, неизменных форм, примитивными отображениями которых являются материальные тела. Правда, ряд предшественников Сократа…

Ее рассуждения были прерваны рукой, влезшей в открытое оконце кеба и прижавшей к ее губе ствол пистолета, зловеще холодившего ей кожу сквозь наклеенные фальшивые усы. Одновременно другая рука просунулась в противоположное окошко, ткнув стволом в висок Эшблеса.

– Ни с места! – прорычал хриплый голос, и в окошке возле Джеки показалась мрачная физиономия. – Привет, сквайр, – обратилась она к Эшблесу, слишком зажатому в углу, чтобы двигаться. – Никого не будем вышвыривать в окно, ладно? Пардон за то, что помешали беседе, но нам предстоит небольшая поездка – в Крысиный Замок.

* * *

К удивлению своему, Эшблес осознал, что в гамме охвативших его чувств любопытства было не меньше, чем страха. Боже, подумал он, вот уж никогда не знаешь, что еще случится с тобой в главах, опущенных Бейли.