— Вы просто хотите использовать меня, вы ничем не отличаетесь от Темных сестер! Леди Белкурт явилась к вам со своим предложением в подходящий момент, и вы решили, что я сделаю всю грязную работу. И вы плевать хотели на то, какой я подвергаюсь опасности! Вы ведете себя, словно я вам что-то задолжала, хотя до недавнего времени я и знать не знала о вашем мире, вашей войне и вашем Законе. И да, это ваш мир, не мой, это вы хотите им управлять, вы мечтаете о неограниченной власти в нем, не я. И я не виновата в том, что вы плохо делаете свою работу!

Тесс видела, как побледнела и напряглась Шарлотта. На какое-то мгновение она почувствовала острую жалость к этой, по сути, очень одинокой женщине, вынужденной в одиночку справляться с трудностями, но охвативший ее гнев оказался сильнее, Тесс уже не могла остановиться, жестокие слова лились словно вышедшая из берегов горная река.

— Все ваши слова об обитателях Нижнего мира, о том, как вы их ненавидите и какие они нехорошие, полная ерунда! Вы никогда не бываете искренними, вы обманываете даже сами себя. Вы говорите, что защищаете мирян? О, как это благородно. Вот только было бы неплохо, если бы вы их не презирали, во всяком случае, не высказывали бы свое отношение к ним столь откровенно. — Она посмотрела на Уилла. Тот был бледен, в его безумно сверкающих глазах застыл… Она не была до конца уверена, что угадала его чувство, но, возможно… «Страх, — подумала Тесс, — но не я его причина. Тут что-то другое».

— Тесс, — начала было Шарлотта, но девушка уже развернулась и решительно зашагала к двери. В последний момент она обернулась — сумеречные охотники неотрывно смотрели на нее, в глазах Шарлотты плескалась печаль, Джем выглядел немного виноватым, а Уилл…

— И держитесь подальше от моего брата, — резко бросила она. — И не ходите за мной, все это бесполезно.

* * *

«Надо дать гневу выход, иначе можно сойти с ума!» — думала Тесс. Она ни секунды не сожалела о резких, возможно даже жестоких словах, потому что теперь она была почти… счастлива.

Конечно, последствия ее вспышки могли оказаться не слишком приятными. Она ясно дала понять сумеречным охотникам, что презирает их и не нуждается в их помощи. Но легко сказать «я ухожу», вот только куда собственно идти?. Конечно, она могла бы просто вернуться в свою комнату и сделать вид, что ничего не произошло, но тогда бы ее выпад все бы сочли банальной истерикой. Наверняка после этого к ней бы стали относиться еще хуже, еще более снисходительно и презрительно, чем раньше. Ей вдруг отчаянно захотелось увидеть брата, но она удержалась — боялась, что ее плохое настроение может как-то повредить ему. К тому же был риск наткнуться на Софи или Агату и выместить на них остатки злости, а это было бы несправедливо.