Первая – подать королю прошение на его брак с Марией-Эленой, которая безумно влюблена в красавца Рисойского и жить без него не может.

Почему сама не просит?

Ну-у… девушка же! Стесняется!

Это первое. Если король одобрит, то сразу по приезде в столицу Мария-Элена окажется сначала в храме, а потом в его постели. И там получит сполна за свои выходки.

Лоран не слишком увлекался извращениями, но кое-что и знал, и умел. А в приложении к герцогессе ему чаще всего виделись розги. Или плети.

Это законный вариант.

А второй…

Если его величество не согласится или будет тянуть, Марию-Элену надо просто грубо перехватить на подъезде к столице. И по тому же сценарию, но без храма.

Постель, розги…

Ломаются все, рано или поздно, даже самые стойкие. С ребенком в животе она будет куда как сговорчивее.

Был и третий вариант. Но…

Убивать не хотелось. Лорану хотелось отплатить за пережитое им унижение, а для этого наглая девчонка должна быть жива. И в его постели…

Нет, убивать – только если не останется никакого выбора. И помни, деточка, ты сама напросилась!

Лоран еще раз обнял сестру, поцеловал племянницу – и взлетел в седло. Лорена проводила братика грустным взглядом и повернулась к капитану Сетону.

– Капитан, как скоро вы сможете приготовиться к отъезду в столицу?

– Хоть завтра, ваша светлость! – браво гаркнул Дорак, пожирая глазами Лорену, которая сегодня надела платье с неприлично низким вырезом.

– Тогда идемте. Расскажете мне о приготовлениях.

В голосе Лорены появились мурлыкающие нотки, и Дорак пошел за ней.

А что – отказываться, что ли? Он что – не мужчина? Соглашаться и только соглашаться! Да… дорога до столицы будет тяжелой. Но приятной.

Силанта проводила их грустным взглядом. Тоскливым и безнадежным.