— Это будет мой ребенок, Карст. Только мой….

— Не только. Бернард умер, но…

Ровена медленно подобралась. Словно кошка, которая готовится для прыжка. Или — огреть что есть силой когтистой лапой, метя в глаза.

— Ты… рассказал?

— А ты не считаешь, что они имеют право….

— НЕТ!

Ровена действительно так не считала.

Это — ее ребенок. И никому она его не отдаст, и никто не посмеет…

— А ведь могут…

— Я состою при герцогессе Домбрийской.

Карст вздохнул.

— Это не самый худший для тебя выход. Сможет ли она тебя защитить?

Ровена нахмурилась.

Сможет ли?

И ответ пришел сам собой. Она видела Марию-Элену… разной. Решительной — и бесхребетной, спокойной — и в ярости, но трусливой она ее не видела никогда.

— Если захочет.

— А она… захочет? Она — знает?

— Нет. Для нее я просто Ровена Сирт. Мы ведь не были женаты.

— Иногда это неважно. А вот кровь…

— Чтобы с этим ребенком сделали то же, что и с Бернардом? Не дам! Не позволю!!!