— Но грудной младенец не станет обрабатывать поля. Не мори корову голодом, а то молока не получишь.

Джель фыркнул, не одобряя такие низменные материи, но спорить не стал.

— И что теперь?

— Закупим зерно у соседей — на всякий случай. Барист уже торгуется, чтобы с нас не содрали втридорога. Что сможем — вывезем по Интаре, что не сможем — придется сжечь, чтобы не досталось степнякам…

— Пусть достанется. Потом мы отберем все у них!

— Как у тебя все просто, Джель.

— Это же степняки. Мне Рид рассказывал, они их чуть ли не плетками гоняли.

— Кот удавит одну мышь, сорок мышей сожрут кота.

— Может, и так… налить тебе травы? Что-то ты весь зеленый…

Остеон махнул рукой.

— А, налей…

Найджел отправился наливать в один кубок вино, во второй — травяной отвар, протянул отцу.

— Поменьше переживай, а то так и заболеть недолго.

— Вот будь любезен, не добавляй мне переживаний. Займись балом, и чтобы я о нем не слышал, действуй, как тебе заблагорассудится.

Найджел кивнул, выпил вина, поболтал еще минут пять о всякой всячине, и откланялся.

Остеон сделал еще пару глотков отвара. Потом подумал — и совершенно по-детски вылил его за окно. Захотелось.

Надоела горькая дрянь…

Голова все равно болела, но его величество уже приспособился. Нет у королей ни выходных, ни праздников, и больничный лист им не выписывают, на Ромее и слова-то такого не ведают.

Так что — работайте, ваше величество. Власть — возок, впряглись — тяните. До самой смерти.

* * *