Лорену просто толкнули. Силанте Матильда, в лучших традициях дворов и помоек, подставила подножку.

И ведь сработало!

А кто ей виноват? Если кидается, как озверелая, надеясь вцепиться противнице в волосы, или хотя бы расцарапать лицо?

Кто ей доктор?

Уж точно не Матильда, которая позволила Силанте упокоиться рядом с ванной. Роскошной, кстати говоря, не джакузи, но в такой и полежать можно.

Умничка Ровена уже звала лакеев, а Матильда заворачивалась в занавеску, чтобы не светить бельем.

Лакеи без лишних церемоний вывели Силанту из комнаты, и Матильда позволила себе выйти на свет. Ровена только головой покачала.

– И где вы так научились, ваша светлость?

– Думаешь, бабские драки в монастырях – редкость? – хмуро огрызнулась Матильда.

А что?

Не признаваться же, что обучалась она то здесь, то там, а уж ставить подножки и пихаться…

Это умеет каждый, кто проучился в школе десять классов. Так или иначе. Если не на физкультуре, то в коридорах. Жить-то хочется. А уж во дворе и драки бывали, и с разбитым носом Матильда домой приходила.

Случалось.

Характер такой – боевой, а раз так, то надо и что-то уметь. Как говорил мудрейший кто-то, не тот боец, кто знает тысячу приемов, а тот, кто знает три приема, но повторил их тысячу раз.[19]

Матильда честно вызубрила до автоматизма три приема.

Она виртуозно ставила подножки. Умела выкручивать руки за спину. И выносила из сустава коленную чашечку.

А что еще надо?

Бить в пах? Смешно, сейчас от этого удара только ленивый не защитится.

Бить по глазам или в горло? Убьешь на фиг, и будет тебе небо в клеточку. Что самое обидное – за тех, кому давно бы это небо показать пора.

Да и прикрывают люди и глаза, и горло на автоматизме.