— Да и наплевать. — величественно подняла Аймара правую руку над головой.

И я невольно посмотрел ввысь — как с громкими грозовым треском, сплетающимся в непрерывный оглушающий поток, мчатся мне на встречу злые и чужие звезды…

Мягко толкнулись в грудь и живот волны активированной силы защитных артефактов — и мгновением позже земля подо мной содрогнулась от тяжелой плюхи, выбившей не только кусты, но и всю землю в диаметре тридцати метров до уровня небольшого кратера…

Заполошно орали автомобильные сирены, просыпались огоньки в окнах домов напротив, а городской чиновник с воодушевлением записывал в свой планшет причиненный ущерб. А платить — мне…

Отряхнув с одежды налипшую пыль, кое-как выбрался по запекшейся насыпи и мрачно посмотрел на парад сусликов с титулами, неподвижно замерших лицом, обращенным в нашу сторону.

— Защитные кольца, два миллиарда. Интересует кого? Нет? И правильно — не продаются. — С отвратительным настроением посмотрел я на свою обувь.

Шестьдесят процентов просадки артефакта без демпфера крепостной защиты. Домой ее отправлю, к демонам такие приключения.

— Ее высочество в праве быть гарантом чести и соблюдения правил, — первым отойдя от произошедшего, постановил Мстиславский. — Время обговорить условия. Первыми эта честь, как вызванным княжичем Шуйским, достается вам. — Кивком указал он на Романова и присных.

— Никаких артефактов. — Первым же делом отозвался тот.

— Принимается. Ваши условия, господа?

— Сумерки. — Коротко постановил я.

— Увы, но мы не можем ждать до захода солнца. — Мягко осадил Мстиславский, глядя, впрочем, на Артема.

А тот молчал.

— Сейчас, здесь. Тьма. — Вновь произнес я.

— Уважаемые, на дворе конец лета. Мы будем дожидаться полной темноты еще долго.

И действительно — солнце словно замерло у границы горизонта, и было по-прежнему довольно-таки светло.

— Никакого ожидания.

— Я вас не понимаю, — поднял ладонь Мстиславский. — Но пусть так. Если вы можете это обеспечить…

— Никаких артефактов! — Перебили его из группы наших соперников.

Но того тут же выставили за спины, грозно прошипев, чтобы не смел перебивать.