— Срочно! Это касается твоей жизни!

— Не в коридоре же, — с осуждением посмотрел я на нее и вызвал лифт.

Ника притихла, посмотрев на пустое помещение, но все-таки не стала возражать.

Потом пришлось помолчать, так как надо было открыть апартаменты, переодеться, а там и я постарался перехватить инициативу.

— Папа разрешил?

— Да. — Чуть смутившись, отвела она взгляд.

— Отлично. Ты ведь в первый раз у меня? Пойдем покажу тут все. Вот здесь кухня, дальше кабинет, а тут — спальня…

— Максим. Князь Черниговский знает, кто виновен в ограблении.

— То есть, спальню смотреть не будем… — Вздохнул я, проходя на кухню.

Скромно обставленное помещение с придвинутым к стене столом слева и тумбами гарнитура по правую руку еще никогда не видели такой экспрессии и переживаний.

— Надо что-то немедленно делать!

— Что именно? — Уточнил я спокойным тоном, наливая себе воды из графина на столе.

— А я знаю?! Придумай что-нибудь!

— Это да, это ты хорошо отметила…

— Ты не понимаешь! Борис Игнатьевич все ему рассказал. Я видела фото их переговоров.

— В ресторане «Совиная гора», — поддакнул я. — Разумеется, он все рассказал. — Пригубил я воду и посмотрел за окно.

Опять было пасмурно, и время дня совершенно не чувствовалось. То ли поздний вечер, то ли день, то ли ночь, подсвеченная огнями огромного города…

— То есть, разумеется? — Сбилась Ника.

— Мы же приехали к нему сразу после грабежа, да еще невероятно информированными. Поэтому, узнав личность пострадавшего, Борис Игнатьевич поспешил устроить с ним встречу и рассказать о своих предположениях.

— Ты так спокоен, — звенел от негодования голос девушки.