— Если позволишь, я возьму шпагу. Уверен, что не хочешь выбрать себе другое оружие? У меня тут лучшие клинки в Цамонии.
— Уверен, — отрезал Румо.
Ушан Делукка двинулся на Румо.
— Обыкновенно начинаем в центре парка, а дальше — как пойдет. Фехтование не точная наука. Кто знает, куда заведет случай? Но едва ли драка затянется.
Ушан остановился среди десятка поваленных деревьев — каждое в метр толщиной, — поросших мхом, травой и плющом.
— Мое кладбище деревьев, — протянул Ушан. — Будь осторожен: они скользкие! — Несмотря на серьезность положения, он не мог оставить профессиональных привычек. Ушан повернулся, поднял шпагу и поцеловал клинок.
Румо тоже поднял меч, но побоялся целовать Львиный Зев.
— Начнем! — заявил Ушан.
— Начнем! — повторил Румо.
—
Размахнувшись, фехтовальщики с громким лязгом скрестили клинки. Посыпались искры, и раздвоенное лезвие Львиного Зева зазвенело, как камертон. Ушан и Румо замерли на месте.
«Львиный Зев? — мысленно позвал Румо. — Что делать?»
Нет ответа.
«Львиный Зев? Что у него на уме? Ты читаешь его мысли?»
Нет ответа.
«Львиный Зев?»
Острием шпаги Ушан постучал по мечу Румо.
— Не бросаешься в бой очертя голову? Видать, кое-чему научился. Очень хорошо.
А Румо не бросался в бой, потому что не смел шевельнуться. В чем дело? Почему Львиный Зев молчит? Румо решился пойти с ножиком против лучшего фехтовальщика Цамонии, потому что Львиный Зев пообещал предупреждать его о каждом движении противника, и вот теперь он исчез!