— Входите, — велел Рибезель.

Солдаты вошли в тюрьму.

— Откуда кровь на полу? — спросил предводитель.

— Слишком упрямый вольпертингер. Пришлось прикончить.

— Ясно, — буркнул солдат. — Почему не в форме?

— Кровь, — мрачно ответил Рибезель. — Перепачкался кровью вольпертингера. Ну и мерзость! Сколько вам надо пленников?

— Полдюжины. Будут мишенями для медных болванов.

— Здорово! — расхохотался Рибезель. — Ну, выбирайте! — и он отпер дверь в камеру. Предводитель и Рибезель отступили в сторону, а солдаты вошли внутрь.

— Стоять! — рявкнул предводитель.

Солдаты встали по стойке «смирно». Глаза их медленно привыкали к темноте. Предводителю пришлось сильно прищуриться, чтобы разглядеть, что творилось в камере. Дюжина вольпертингеров с самым решительным видом стояли полукругом. Хоть и старые, но вооружены. Один из них — здоровенный детина с вмятиной на голове — вышел вперед и сказал:

— Сдавайтесь подобру-поздорову.

Рибезель приставил к горлу предводителя отряда копье.

Цордас, хоть и был идиотом, понимал, что один на один против Румо шансов у него нет. Цорилла лежал в отключке, а когда Кромек перестанет выть — никому неизвестно.

Усевшись против Цордаса на стол, Румо приставил меч ему к горлу.

— Слушай и мотай на ус, — начал он. — Сейчас ты четко и ясно расскажешь мне, где держат пленных вольпертингеров. И не вздумай соврать или утаить что-то важное. И заруби на носу: одно неверное движение — и ты труп. А будешь меня слушаться — может быть, останешься в живых. Давай!

— В камерах — по две двери, — отвечал Цордас. — Передняя ведет на балкон театра, задняя — на черную лестницу. Вольпертингеры в камерах прикованы цепями.

— Ясно. Ты поможешь мне открыть двери на лестницу и снять с пленников цепи.

— Ничего не выйдет. Театр охраняют медные болваны.