– Я тебе снесу! – резко села я. – Он – моя семья, считай. Больше у меня никого нет. У тебя мама, у меня – Оболтус. И точка. Только попробуй ему что-то сделать! Я не знаю… Я разведусь!

Гайяр впечатлился.

– Значит, мы обречены на оболтусотиранию, – задумчиво, явно намечая перечень адекватных мер, протянул неймарец. – О! А давай его маме подарим? Ну, или хотя бы временно сошл… э-э-э… погостить отпустим?

Проигнорировав умоляющий взгляд, категорически отрезала:

– Нет! У нас будет счастье втроем, уверена. И на отпуск я не согласна. Завтра еще, может быть, отосплюсь денек, а потом – на работу. Хотя страшновато, я сама еще окончательно осознать не могу, к скольким вещам привыкать придется. То, что под ледяной маской капитана есть живое существо, – я с усмешкой коснулась рукой его груди, – уже стресс, а тут еще команда…

Ладонь шустро поймали, притянули к губам и поцеловали, а потом и меня, осторожно потянув, вернули в исходное положение.

– Это только потому, что ты разбудила во мне это живое, – тихонько прошептали мне на ушко. – И такой я лишь с тобой, так что не обольщайся.

– Злыдень. – Я вздохнула. – Придется всех брать под крыло – ой, под опеку. Кому, как не мне, понимать, как ты умеешь третировать окружающих!

В ушко фыркнули.

– О команде не переживай, я всех проинформировал о последствиях.

– Как о последствиях? Ты им что сказал?

– Сообщил, что обзавелся семьей. Моя дейрана – наш штатный прогнозист. И с этого мгновения приравнивается в статусе ко мне. Все!

– Не густо… Подозреваю, любопытство всех задушит. Надеюсь, в наш рабочий блок не будут ходить на экскурсии, показывая на меня пальцем.

Гайяра, по ощущениям, передернуло.

– Если кто-то посмеет показать на тебя пальцем… – Тон его при этом был капитанским, прямо из прошлого, и резал по ушам.

Я поморщилась:

– Я пошутила.

– А я нет!

Мы оба замолчали, думая каждый о своем.

– Кушать хочешь? – задал муж неожиданно прозаический вопрос.