– Как? – неожиданно вмешался стоявший рядом со мной Гайяр. – Я его тоже с утра плотно покормил. И кухню потом для его посещений заблокировал, чтобы он сам в системе доставки еще порцию не добыл.

Тарн и неймарец с немым вопросом в глазах дружно уставились на меня. А что я? Я была в шоке от прожорливости этого розового оглоеда, но выдавать его язык не повернулся. Но, видимо, мое ошарашенное лицо было красноречивее любых слов, поскольку разом посуровевший взгляд мужа переместился на несчастную жертву злонамеренного стечения обстоятельств. Кактус, не ожидавший от судьбы подобной подлости, экспрессивно всплеснул отростками и, сжавшись в предчувствии выволочки, спрятался за мое кресло. Чувствуя, что питомцу, как никогда, нужна поддержка, я высвободилась из рук обнимавшего мужа и уверенно шагнула вперед, закрывая собой Оболтуса.

– Ну что вы в самом деле. Жалко, что ли?

– Но, Оля… – растерянно промолвил Шейн-оган.

– Ты думаешь, он просто так столько лопает? – очень серьезно перебил тарна муж.

– Растет ведь, – высказала я единственное разумное предположение.

– Он уже вырос, – уверил друг. – В том-то и дело.

– И что? Теперь толстеть начнет? – К чему они ведут, никак не понимала.

– Нет, – значительно пояснил Гайяр, – размножаться!

Ого! Об этом моменте я как-то не подумала. В данном вопросе я о гирденциях узнать все так и не успела. Но на автомате обернулась и тоже вопросительно уставилась на кактус. Последний от такого избытка пристального внимания смутился и даже… покраснел! Да-да! Привычно розовые отростки немного заалели. Во дает!

– А как он… ну, один… – как-то растерялась я от их очевидной озабоченности этим вопросом. – И вы разве против что-то имеете?

Шейн-оган испуганно на меня уставился, а Гайяр вздохнул:

– Почкованием, Оля! Вот из каждого этого его маленького отросточка, – при этом красноречивым жестом он обвел уже отчетливо пылающие многочисленные листики кактуса, – может появиться новая гирденция. Достаточно его отделить и временно укоренить в грунте. А ты только представь себе такое множество Оболтусов! Боюсь, этого мы все не вынесем.

В полной растерянности я взирала на поникший кактус, который находился в крайней степени смущения, судя по общей красной расцветке.

– И что с этим делать? Может быть – пускай, отдадим в добрые руки? – внесла я рацпредложение.

Оболтус резко воспрянул духом и, встрепенувшись, кинулся ко мне благодарно обниматься.

– Вряд ли теперь кто-то возьмет. После всего, – обреченно сообщил коллега. – А может быть… э-э-э… обрезать их?

Кактус нервно дернулся и начал заваливаться набок, явно намереваясь упасть в обморок от ужаса. Но потом, передумав, остановился на полпути к полу и, резко разогнувшись, начал распушивать колючки, всем своим видом сообщая тарну, что живым не дастся.